b000002130

костры, н ад которыми женщины отогревали сведенные стужей пальцы. Никто не помнил потом, откуда вдруг налетел слух, что в город привезли раненых. Все бросили работу, сбились в кучу и, тяжело дыша, оскользаясь на жидкой осенней грязи, побежали по дороге в город. Н а ­ прасно бригадир — старый Илья Нефедов по прозвищу Веселый глаз — махал им вслед руками, кричал: — Бабы! Остынь, окаянные! Кто сказал, что там в а ­ ши? Кто брехню пущал? Слыханное ли дело, чтобы со всей войны ваших непременно сюды собирали! Вернись сей момент! Женщины д аже не оглянулись. Их тесной молчаливой толпой, словно спаянной нерушимой порукой, двигала одна воля, одна мысль, одна надежда и, вскоре, не обр а ­ щая внимания на крики бригадира, они скрылись в серой дождевой мгле. Настасья бежала вместе со всеми. У нее не было опасения за жизнь Аверкия— лишь накануне она получила от него письмо, у нее не было надежды уви­ деть его среди раненых — он находился в безопасном ме­ с т е ,— но, захваченная общим порывом, она все-таки бе­ жала через грязь, лужи, раскисшие луговины туда, где по какой-то почти невероятной возможности мог ока зать ­ ся чей-нибудь муж, сын, отец или брат. Вернулись они, конечно, ни с чем. Из школьного з д а ­ ния, занятого под госпиталь, к ним вышел прихрамываю­ щий комендант. Долго слушал их бестолковый галдеж, и, наконец, смекнув, в чем дело, гаркнул: — Тише! К ак фамилия?.. Твоего нет. И твоего нет. Что? Гуськов? И Гуськова нет. Тихонов? Звать как? Пет­ ром? Нет Петра, Филимон есть. Так перебрал он всех, и женщины, притихшие, по­ грустневшие, но успокоенные, медленно поплелись назад в село. В годы войны Настасье очень пригодилась ее привыч­ ка к тяжелому ручному труду. МТС тогда не работала, в плуги и сеялки запрягали коров, жали серпами, и вы ­ носливая, прилежная Настасья как-то сразу встала у всех на виду. Когда район выбирал своих делегатов для сопровождения на фронт эшелона с подарками, то от То- ковецкого колхоза выбрали ее. Бригадир Илья Веселый глаз произнес по этому поводу речь. Еще в гражданскую войну он, молодой взводный, заслужил орден и, хотя ему давно уже перевалило за пятьдесят, был убежден, что 135