b000002130

— Телку ты, пожалуй, мясом продай, — говорил он, и Настасья согласно кивала, держась обеими руками за рукав его нанкового пиджака. — А корову пуще глаза бе­ реги ,— продолжал Аверкий. — Такую корову — не дай бог прогрудеет или еще что — не скоро наживешь. М а г а ­ зин, а не корова. Овец не нарушай. Утки... этих нарушь, бестолковая птица, прожорливая. А курей оставь. На зи­ му их в избу возьми, ежели морозы жа ть начнут — по ­ няла? — Неуж к зиме-то не прядешь, И л ь и ч ?— спросила Настасья. — Кто его знает... У первой деревни Аверкий остановился, подозвал дочь и долго тискал ее своими ручищами, крепко терся выбритой щекой о лицо, волосы, плечико. Потом обнял Настасью. Она повисла на нем, заголосила, повалилась наземь, в придорожные овсы, но, едва он скрылся за де­ ревенскими вишенниками, замолкла, встала и начала поправлять платок, считая обычный бабий ритуал прово­ дов оконченным. От Аверкия часто приходили письма. Он попал на подмосковный испытательный полигон, и в его письмах, содержавших преимущественно наказы «соблюдать хо­ зяйство» и описания дневного довольственного рациона в армии, совсем не чувствовалась настоящая война, война- бедствие, война-горе, война-смерть. В Токовце тоже не рвались снаряды, не смрадил горький чад пожаров, но все — от разговоров до молчаливых слез — было отмечено знаком войны. Она каким-то недетским, прочным страданием залегла д аже в глазах тринадцатилетнего белобрысого почтаря Кирьки. Он уверял, что распознает «похоронные» в конверте «по хрусту» и, принося в дом эту роковую бумажку, глядел на хозяйку с такой мукой, что иная бабенка, послабее нервами, заранее рушилась на пол, как сноп. Стосковав­ шаяся по людям Настасья сразу же приняла к сердцу их беды. Как все, впивалась она тревожно спрашиваю­ щим взглядом в лицо Кирьки; как все, с утра до вечера ковырялась в мокрой, холодной земле, выбирая картош­ ку; как все, шила для солдат теплые рукавицы, валяла валенки, стегала ватные телогрейки. Однажды женщины работали на картофельном поле. Ветер косо нес седую дождевую пыль, шипели и дымили 134