b000002130

вскоре после нее Аверкий отошел от семьи на кордон. Так возник здесь этот маленький островок человечьей жизни, вкрапленный в бескрайный разлив лесов. Долго, не щадя сил, ворочали вокруг него лес Авер­ кий и Настасья — выдирали из земли разлапистые пни, вырубались к поречному лужку сквозь ольховую, вербя- ную, черемуховую крепь — и оттого еще в молодости оба стали кряжистыми, большерукими и по-медвежьи сутулы­ ми. Зато вокруг кордона, как непреложное свидетельство их нелегкой победы над лесом, легли клинышки посевов, огородов, покосцев, и завозилась в хозяйственных при­ стройках сытая скотина. Как-то зимой Аверкий увидел чужие, настойчиво пет­ ляющие близ кордона следы, а через день наткнулся в лесу н а двоих, в полушубках, с наганами на боку. — Лесник? — коротко спросил один. — А вы кто? Те не ответили и быстро ушли в лес, но утром Авер­ кий опять нашел их свежие следы у самого кордона. «Нюхают чего-то, ищейки», — думал он. Вечером, когда но крыше белыми крыльями шуршала метель, когда под окном дымился на ветру гребень сугроба и одичавший в лесу, трусливый и вероломный пес по кличке Шельма протяжно выл у соломенного омета, кто-то тихо поскреб в окно сторожки. Аверкий дохнул на стекло, потер его рукавом и от­ шатнулся. Из перепутанных волос, из свалявшейся ще ­ тины глянули на него зеленые, с желтым крапом лыков­ ские глаза. Аверкий вышел на крыльцо. — Братуха, Христа ради... — кинулся к нему брат Тихон. — Кору жрал... — Чего н аш к о ди л ?— угрюмо спросил Аверкий, вспомнив тех двоих с наганами. — Хлеба дай!.. Сидя на полу у печки и давясь черствым хлебом, Ти­ хон рассказал, что Лыковых раскулачили.^ — И все? — помолчав, спросил Аверкий. — Данилку Фомина, председателя, мы с папаней уко­ кали... вилами... ночью. — А папаня где ж? -— Данилка рас... Из нагана пальнуть успел... Остал ­ ся папаня. 9* 131