b000002130

— Спробуй, — коротко напутствовал его отец. К исходу лета в бездорожной глуши еще не освоенных массивов, на берегу лесной речушки, неторопливо струив­ шей густую на вид и коричневую, как чай, воду, Аверкий срубил из сосновых комлей сторожку. — Вот изба-то! Дворец янтарный !— хвастался он, вводя на резное крылечко жену Настю. — Ничего, что глушь, был бы хлеб да муж! Так, что ли? — Куда иголка, туда и нитка, — тихо ск а зал а тогда Настя. Она считала свою жизнь погубленной, и ей было все равно, где жить, хоть с чертями в болоте. Денис, отец ее, по ремеслу был плотник, по виду — цыган, а по характ е ­ р у — человек веселый и легкий. Крестьянский труд он не любил. Бывало, чуть обтают на апрельском ветру горба­ тые холмы, отходил он в Москву, в Нижний, в Казань и плотничал там до поздней осени. Когда же износилась и увяла, ворочая в одиночку бедняцкое хозяйство, его жена, он, еще статный, чернобородый молодец, задурил, за гу ­ лял и сгинул из села на веки вечные. Шестнадцатилетнюю Настю из благочестивых побуж­ дений (много ли проку в хозяйстве от бабы!) взял в р а ­ ботницы вдовый старик Лыков. Весной, когда она помо­ гала Лыковым пахать дальний прикупной клин, Аверкий замотал ей голову юбкой, изнасиловал и, припугнув расправой, велел молчать. — Ты что, касатка, глаза-то наревела? — подозри­ тельно спросил старик, когда она вернулась с поля. Настя бухнулась на лавку, разлилась рекой и покая­ лась. В тот же день старик позвал Аверкия в лес за жердями и там, в глушняке, больно отхлестал кнутом. — Д л я себя берег, папаня? — ядовито усмехнулся Аверкий, вытирая с лица кровь. — Ж е ню !— рассвирепел старик. — На батрачке женю, на нищей! Жеребчина стоялый... Аверкий опять усмехнулся. Молодая, пригожая, сильная Настя нравилась ему, а жениться на батрачке, по его дальновидным соображениям, было д аж е лучше — очень уж косо стали поглядывать в селе на богатых Лыковых. — Не испугал, папаня! — Ну, добро ж! Старик был крут и не отходчив. Свадьбу сыграли, и 130