b000002130

6 В эти ночи полоска зари не гасла на горизонте, сооб­ щая небу тусклое зеленоватое сияние, в котором звёзды казались какими-то жидкими, точно льющимися. Фельдшер медленно шёл к своей избе. Он уже не чув­ ствовал прежнего стыда и думал не о Людмиле Петровне. Тяжелое, как глиняный ком, сознание, что он обокрал себя, вытравил из своей жизни радость, придавило, ссутулило его, и думал он сейчас о себе, о том, чего уже не вернуть никакой ценой и никаким чудом. Людми ­ ла Петровна жд ал а любви и смело пошла бы навстречу ей , а он свою любовь обежал стороной, как лесной тать людское жильё. Было это давным-давно, когда на сельской колоколь­ не висели колокола, когда крестьяне объединялись в ком­ муну, и единственный трактор марки «Форзон» был у кулака Проньки Лысого. В те времена скончалась в одно­ часье вдова Ульяна. Муж её погиб на гражданской вой­ не, а сама она умерла, подпирая колом увязший в грязи воз сена. До той поры красивая и своевольная дочь её Наталья слыла у сельских парней недотрогой, но в горе легко ответила на ласку одного, потом, обманутая им, доверчиво метнулась ко второму, а там, обозлённая, подавленная и ещё более одинокая, пропала из села. Говорили, что она работает на болоте «торфушкой», но к зиме Наталья опять вдруг объявилась в селе и не одна, а с маленьким сыном, завёрнутым в какое-то больничное, проштампо­ ванное чёрными печатями одеяло. Жила она нелюдимо. И когда выходила к обледенело­ му колодцу, то смотрела на встречных таким тяжелым, несгибаемым взглядом, что все спешили отвернуться или опустить глаза. Продышав в зам ёрзшем окне дырочку, фельдшер украдкой следил за ней. Потом набрался смелости, постучался как-то у её дверей, но получил отпор. — Что, цветик! — крикнула ему в лицо Н а т а л ь я .— Весной пахнуло? Бесишься? Снега рухнули тогда сразу. Всего одну ночь трудо- любиво, без грозовой шумихи постарался весенний дождь-работяга и погнал из-под сугробов мутные снего- 102