b000002130

в длинной, по самые икры юбке вынесла ему арбуз. «Постой, не ешь,— сказала появившаяся откуда-то ста­ руха. — Ведь мы староверы.» И тогда девушка стала сыпать ему на голову из большой деревянной плошки пшеницу. «А теперь сядь за стол, скрести ноги и ешь,»— опять сказ ала старуха. И он жадно ел холодный арбуз кусок за куском, пока девушка вдруг не обвила его шею руками и не стала долго-долго целовать в губы прохлад­ ными и твердыми губами. И была это уже не просто д е ­ вушка, а агроном Людмила Петровна... Та самая Людмила Петровна, которую звали огуречным агро ­ номом, потому что в колхозе был еще один агроном- полевод. «Ерунда, ерунда, — думал теперь фельдшер. — К а ­ кие-то староверы, пшеница... И все это от проклятой жары, от того, что надышался сеном...» Он давно уже решил жениться на Людмиле Петров­ не, но полагал, что эта женитьба произойдет без всяких душевных смут, по доброму и разумному согласию, и теперь был немножко обескуражен тем, что ему могло причудиться такое — ведь давным-давно минуло вре­ мя, когда, по его собственному выражению, он «ржал весной на сирень и хныкал осенью над опавшими л и ­ сточками». «А в стога, должно быть, того... понагребли багуль­ ника из болота, неряхи. Надышался. Ишь, какие тума ­ ны-то плавают в голове,» — думал фельдшер. И словно пытаясь смыть глупую, смущенную улыбку, усердно мочил лицо и голову ручейной водой. Он и дальше шел все с теми же туманами в голове. Полуденное оцепенение разливалось над лугами; с далекого гречишного поля вялый ветерок доносил запах меда; ястреб, кося крылом, еще кружил в вышине; звене­ ли в траве кузнечики; и фельдшер, непонятным образом взволнованный всем этим — в сущности таким обыден­ ным для него и привычным — продолжал смущенно улы ­ баться. Вскоре он дошел до закрайка поля. Здесь росла куч- ка высоких тонких берез, гнувшихся под тяжестью своей листвы; в тени их, поближе к грече, стояли ульи колхоз­ ной пасеки. Навстречу Сорокину из шалаша вышел сто­ рож — длинный, худой старик по прозвищу Тулуп Берданкин, — закивал, заулыбался, попросил закурить. 7 С. Никитин 97