b000002129

ред зимой мыл избу кипятком, развешивал по стенам пуч­ ки душистой мяты. Всю зиму изба точно ждала светлого праздника. От этого Емельяну было еще тоскливей, но тосковал он не о жене, своей старухе, которая лежала на деревенском кладбище и была вроде бы пристроена, а о дочери, ткачихе Глаше, жившей за пятнадцать кило­ метров — в городе. Всегда в эти длинные вечера почему-то начинало казаться ему, что она не призрета там, обижена кем-то, а внучонок Васька бегает в школу по морозу без валенок. Зато какими желанными, какими отрадно хлопотли­ выми были для Емельяна дни лета, когда внук приезжал в деревню! Васька дичал на воле, объедался зеленой пада­ лицей, жарил в костре на палочке пескарей, рубил бурьян саблей из старого обруча, и каждая его ребячья затея вы­ растала для деда в событие, которое можно было пережи­ вать, как что-то большое и серьезное, вроде молотьбы или сенокоса. Ненастье они коротали в дощатом сторожевом домике. За рекой катались тяжелые громы, шуршал дождь по толевой крыше, и в домике было особенно уют­ но, тепло, оттого что па полу сидел Васька и строгал для каких-то своих надобностей падки. Одного боялся Емельян — вдруг Глафира возьмет и расскажет Ваське про свою старую обиду на деда. Ведь когда-то он выгнал ее из дома и вслед бросил рваный ват­ ник, который она не подняла. Была тогда Глафира уже немолода и некрасива, потеряла надежду выйти замуж, но очень хотела ребенка, так хотела, что ловила на улице чу­ жих ребят и, пугая их, тискала своими большими сильны­ ми руками. А потом, проработав как-то зиму на лесозаго­ товке, пришла к отцу с вестью, от которой тот долго не мог опомниться. Ему казалось, что Глафира опозорила и его, и себя, и весь их род до пятого колена... С тех пор обида точно окаменела в ней. Она отпускала к деду на лето Ваську, принимала отца у себя в городе, но сама с того рокового дня ни разу не переступила порог родительского дома. — Мать-то, что она там? —исподволь выпытывал Емельян у внука. — А что? — Говорит, чай, не езди к деду-то, к старому шуту? — Нет. Говорит, тут воздух, речка... — Ну, а про деда? — Чего?