b000002129

пенками, с желтыми лепешками жира. Соломин только усмехался. — Не хлопочи, старая. Думаешь, меня там в подвале гноили, на хлебе и воде? Как бы не так! Спал па чистых простынях, трескал вволю, работал на свежем ветерке,, ве­ чером в шахматы играл. Раньше я тюрьмы вот как боял­ ся — зубы клацали, а теперь подвернись украсть где-ни­ будь — глазом не сморгну. — Ой! — приседала от страха бабка. — Я посплю,— выпив молока, сказал Соломин.—Брось мне половичишко на траву. Пока она хлопотала, снимая с кровати тонепький тю­ фячок, он спросил, разминая сигарету: — Ну, а про семью что мне скаж ешь, старая? — Да что, батюшка,— вздохнула Варвара.— Сам, по­ ди, знаешь. — Знаю. Александру видела? — Часто вижу. Гуляют все трое в городском саду. На маленькой Наталочке юбочки краси-и-вые, колокольцем... — Гуляют. Он-то кто? — А шут его знает! Плешивый. С тобой рядом поста­ вить — тьфу, взглянуть не на что. — Эх, старая! — невесело засмеялся Соломин.— Н а­ шла чем утешить! Ну, и на том спасибо, святая душа. Варвара охапкой потащила тюфяк и подушку, но в дверях остановилась, повернулась к Соломину. — Пойдешь туда? — Не утерплю, старая, пойду. — Совет подам. — Ну-ка. — Не ходи босяком-то, не жалоби ее, гляди соколом. Возьми вон костюм, какой от деда остался,— новехонький. В прохладе, в зеленоватом полусвете под яблонями Соломин уснул мгновенно, но вскоре, как это часто бывало теперь с ним, застонал, заметался и проснулся. «Саша, Саша, горькая моя ягода!» — подумал он и ус­ мехнулся, вспомнив, что этими словами начинал свои письма к подруге вор-рецидивист Степа Штырь, его напар­ ник на лесоповале. — Ну, что ж будем делать? — спросил сам себя Со­ ломин. На улице за забором мальчишка звенел обручем на про­ волочной каталке; в сарае надрывалась курица; над ж е ­ лезной крышей дома уже поплыл зной. Соломин давно не