b000002129

сидела, так меня радость под облаками несла... Люди «горько» кричали... Вот когда горько-то мне! Ох, горько... — Рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше,— пробормотал Васька. — Лучше ли так-то, Вася? Если уж порыбачить да се­ лезней пострелять тебе охота, ну сходи па зорьку, никому не заказано. А ты ведь н аловишь, настреляешь, продашь и начинаешь проклятую водку трескать, а потом — опять в пойму... По утрам бригадир проверяет выход на работу и непременно спрашивает: «Васьки Лоскутова нет?» Нет, мол. «Ну, ни пуха ему, ни пера...» Смеются все, Вас-ся! Се­ годня в нашу бригаду председатель приезжал. Я как уви­ дела его машину, так у меня сердце захолонуло. Сам зна­ ешь, строгий он... Разве я о том думала-мечтала, когда за тебя шла, чтоб бояться да стыдиться? За что ты меня обижаешь? За что? — Спать пора,— устало сказал Васька,— скоро уже светать начнет... — Да ты пе слушаешь меня! — изумленно и с болью в голосе сказала Люба.—• Каменный ты, что ли? Алексей Иванович сел и толкнул Вахрушева: = — Слышишь? •' — Давно уже слушаю... — Вот подлец! — Скиф! — насмешливо сказал Вахрушев.— Дитя при­ роды! В чуть светлеющем проеме двери показалась плечистая Васькина фигура. Он с натугой втиснулся в землянку и сказал шепотом: Приляг тут. Будет светать — поедешь., Люба все еще не могла успокоиться, всхлипывала и вздыхала, а потом Алексей Иванович почувствовал, как пары стали мелко и часто подрагивать: она снова плакала, стараясь сдержать рыдания. Послушай-ка, Васька,— сказал вдруг Алексей Ива­ нович,— Я, конечно, не имею никакого права вмешиваться в твои дела, но, надо тебе сказать, ты поступаешь нехо­ рошо. «Не так я ему говорю,— подумал он.— Не так и не то!» Еще чего? — усмехнулся Васька, ы не плачьте, сказал Алексей Иванович Любе.— слезами не поможешь, нужно с ним построже... — Пристыдите его хорош енько ,- сказала Люба, довер- о подвигаясь к нему. Поверите ли, извелась я через