b000002129

балку и охоту у меня никак не поворачивается язык на­ звать спортом. Это где-то там, у Хемингуэев, спорт, а у нас что-то такое «пуще неволи» — иначе не назовешь. Встретишь в пойме мужичка, заросшего трехдневной ще­ тиной, в рваной робе, со стареньким ружьишком или са­ модельной березовой удочкой — ну какой тут спорт! Спортсмен рисуется мне непременно в шортах, кедах и с пластикатовым козырьком на лбу. И удочка у него — чудо химической промышленности — гнется в кольцо. Ло­ вит он форель по лицензиям. Начало охоты застало меня в Бельковской пойме, под Ковровом. Надо ли говорить, сколь трепетно ждали этот день охотники всего клязьминского побережья. Но как и следовало ожидать, он горько разочаровал их. Пойма точно вымерла; лишь изредка пролетит какой-нибудь шальной дрозд, в которого тут же посыплются килограммы дроби истомившихся по выстрелу охотников. А помню я эту Бельковскую пойму полную утья, бека­ сов, дупелей. И видно, что это уж горькое знамение наше­ го века — оскудение пойм и загрязнение рек. Так и сто­ нет в ушах грустная чеховская «Свирель»: «Летошный год мало дичи было, в этом году еще меньше, а лет через пять, почитай, ее вовсе не будет. Я так примечаю, что скоро не то что дичи, а никакой птицы не останется... И рыба... Мне не веришь, спроси стариков, каждый тебе скажет, что рыба теперь совсем не та, что была. И в морях, и в озерах, и в реках рыбы из года в год все меньше и меньше...» Поет, поет свирель, а охотники, чтобы как-то разря - дить ружья и душевное напряжение, накопившееся за дни ожиданий и приготовлений, палят по картузам, консерв­ ным байкам и бутылкам. Один хвастается: — Ударил по картузу в подкидку, три минуты потом сверху черные хлопья падали. Возле лужи, заросшей осокой и ольшаником, сидят трое, при канчивают четвертую поллитровку. Рассказы- вают: — Утром выплыл из елха чирок, а ружья у нас в ру­ ках ходят. Стреляли все трое, не попали. Теперь ждем вечерней зорьки. Может быть, выплывет. Да только, ка­ жись, опять не попадем. У стога новая встреча, новый рассказ. — Ночевали мы на гривке. Выпили. Мои товарищ