b000002129

городе его не стало вдоволь? А дядя Леня серьезно отве­ тит: — Солод перестали сеять. Тот думает, и впрямь не слыхать, чтобы сеяли где- нибудь. И смотрит без улыбки дураком. . Б ыла история и про Удалого — востроухую подвиж­ ную собачонку с хвостом кренделем. Сначала и истории- то не было, а просто каждый день за обедом начинался разговор с детьми: — Дурак твой Удалой, папа. Опять в деревню убежал. — Молод еще, учить надо. На другой день опять: — А все-таки, папа, твой Удалой дурак. — Молод. Учить надо. И давно уже минула скороспелая собачья молодость, а дядя Лепя все выгораживает пса: — Мо лод еще, учить надо. Но при этом глаза его смеются: вот, мол, в чем секрет вечной молодости. Эти смеющиеся глаза, эту искорку в поведении сохра­ нил дядя Леня до конца дней своих. Шел я налитыми овсами в погожий августовский день. И когда достиг деревни Калиты, увидел в тени на лавочке дядю Л еню. Сидел он сгорбившись, с усами, по­ висшими по углам рта, под соломенной шляпой, как ма­ ленький грибок. Узнал и он меня. И глаза его засмеялись. — Деревня-то Калиты, что ли? — спросил я. — Калиты. — Бударин Алексей Ефимович тут живет? — Тут. — Дома он? — Да вон к девкам побег. ...Через полгода я хоронил его на деревенском кладби­ ще среди сверкающих снегов и белых заиндевевших бе­ рез... ПУЩЕ НЕВОЛИ Есть что-то в первобытной охотничье-рыболовной страсти украшающее человеческую натуру, и потому люб­ лю я встречать на берегах и в поймах человека с ружьем или удочкой. О поречных тропах можно написать целое лирическое исследование. Они как бы отражают неугомонный, дотош­ ный характер русского рыболова и охотника. Нашу ры