b000002129

Ловил я, однако, во всякое время достаточно. После выйду на базар, разложу рыбу на кучки — эта десять цел­ ковых, эта — пятнадцать, эта — два червонца, а эта для кошки — и за рубль... Пон ачалу стыдился, глаза прятал, а потом покрикивать стал: «А вот, гражданки, свеженькая! Подходи, налетай, не зевай!..» Блеснил я как-то по перволедыо на озере Мшары. Озе­ ро это провальное, глубины непомерной, чистое, как слеза, и все сосновым бором обросло. Напал я на приглубное ме­ стечко — окунь берет редко, но такой черт: ото дна не оторвешь. Никак я с ним одной рукой не совладаю. Потом вижу — на льду еще рыбак появился. Ходит с пешней и все ближе да ближе ко мне подрубается. Подошел вплотную. Глядь — а он тоже без руки. Здорово, мол, приятель! Слово за слово — разговорились. Того Андрюхой зовут. Встали рядом. Я говорю: «Давай, Андрюха, сообща ловить. Как у меня окунь возьмет, я с леской отбегу, а ты ее у самой лунки поддер­ ни, чтобы за край пе задела». Так и приноровились. Если бы кто со стороны видел, живот надорвал. То я, то Андрюха сорвемся вдруг с места и бежим сломя голову от проруби — умора! Спаялись мы с друж ком — водой не разольешь. На всех озерах и реках вместе. А после рыбалки — в чайной. Еще пуще стал я запивать. Раньше хоть часть улова до­ мой приносил, а теперь перестал — все начисто пропиваем. Сидим как-то в буфете на станции, ждем поезда в го­ род, пьем. Все спустили, только я одну щучонку фунта на полтора ребятишкам оставил. Андрюха совсем уже на сносях, да и я порядком окосел. Вот в таком кураже сели мы в вагон, дружок и говорит мне: «Дураки мы с тобой, Нанька (он меня Нанькой звал). Корежимся всю зиму на морозе, а можем жить как у Хри­ ста за пазухой. Только нахальства набраться». «Как это?» — спрашиваю. «Проще репы. Вот сейчас увидишь». Выпростал он свою культю, шапку долой и — бойким голосом: «Добрые, сознательные граждане! Братья, сестры, па­ паши и мамаши! Подайте калекам па пропитание... Пой!» — шепчет мне. Спьяну это смешно вроде казалось, я и гаркнул: «Раскинулось море широко-о-о...» Одежонка у нас была самая для случая подходящая: