b000002129

зернами. Их обслуживала высокая молодая испанка Ма­ рия, особенно вежливо улыбавшаяся ему. — N 0 разагап! — приветствовал он ее, входя. И Мария отвечала улыбкой, поднимая маленький смуглый кулачок. Однажды в полушутку, в полусерьез было брошено н е ­ сколько слов ревности. — А х ,— с досадой сказал он .— Просто она уважает меня за то, что я воевал на Карельском перешейке. Хоро­ шо помнит войну у себя в Испании и уважает всех, кто воевал против фашистов. Она долго всматривалась в его лицо, потом судорожно передернула плечами. — Подумать только! Ведь тебя могли убить! — Меня еще сто раз могут убить ,— сказал он. Да, в Москве уже зима. Чистое белое утро встречает самолет в Быкове; пассажиры поднимают воротники п, разминая отвыкшие от земли ноги, нетвердой походкой идут к зданию аэропорта. Снег лежит на его крыше, вис­ нет на ветках молодых тополей; воздух игольчато пахнет морозом. Чтобы не тратить зря время в Москве, она наскоро завтракает тут же, в буфете аэропорта. Потом электрич­ ка увозит ее в Москву. Там по пути с одного вокзала иа другой она заходит в цветочный магазин и покупа­ ет, не выбирая, то, что есть. Обычно это астры, а на сей раз — несколько мелких, уже сморщившихся гладио­ лусов. — Получше заверните в бумагу,— просит она. Он не любил эти цветы, говоря, что они кажутся ему сделанными из семги. Он даже не знал их названия. — В цветочном саду я хожу как немой ,— говорил он .— Все вижу, а назвать не могу. Зато он знал каждый цветок,'каждую метелку, каж­ дую травинку в лесу и на лугу. В начале лета, между двумя экзаменами, они приеха­ ли в маленький подмосковный городок... Сады, купола церквей, пестрые булыжные мостовые... Ж и ли у его тет­ ки — высокой сухопарой старухи, похожей на Станислав­ ского. Тетка недавно похоронила мужа и говорила только о нем,