b000002129

ной пробой на петлю и сунул в нее железный костыль, висевший тут же на веревочке. В дверь тяжело, должно быть всем телом, колотилась Устя. — Папаня! Что же вы делаете! Папаня!.. Потом па секунду все стихло, и Аверкий, прижавшись ухом к двери, услышал, как Устя, прерывисто дыша, ска­ зала: — Не подходи, гадина! — Ишь ты, сдурела! — испуганной скороговоркой за­ бормотал Ванька.— Брось... Брось, говорю! Не тычь в че­ ловека... Выстрелит невзначай. Нашла, дура, игрушку... Брось! Аверкий выдернул костыль и распахнул дверь. Едва не сбпв его с ног, Устя метнулась на крыльцо, белой тенью пробежала через залитый светом луны двор и скры­ лась за серебристыми стволами сосен. Аверкий поднял с земли брошенное ею ружье. Ванька, хоронясь за лошадью, дрожащими руками рвал от балясины узду. — Ну и теля же ты, п арень,— презрительно сказал Аверкий.— Дурак. Недотепа. Суслик. Чтобы как-нибудь избыть душившую его злобу, он вскинул к плечу ружье, прицелился в ущербный диск лупы и резко рванул спуск. 5 По звонкой пленке молодого льда на пруду ветер мел сухие листья. Пруд, как чаша, собиравшая в себя дары осени, постепенно пополнялся золотым лиственным тле­ ном, и вскоре ветер начал выхлестывать его через край, мотовски разбрасывая по опаленной первыми заморозками траве. Утром к пруду подошла лиса. Она была из породы огневок, и, когда солнце холодным лучом скользнуло по ее спине, эту рыжевато-красную вспышку заметили с голой березы сороки, тревожной трескотней предупреждавшие об опасности всех, кому она могла угрожать. Лиса хотела пить. Из-под ее лапы короткой судорогой пробежал от берега к берегу поющий звон , лед прогнулся, но пе лопнул. И тогда она начала лизать его. Сороки не ме­ шали ей. Они не имели памяти и, забыв про опасность,