b000002129

— Лося свалить дело нехитрое,— заметил Аверкий.— Концы спрятать мудрено. — Слышь-ко, Ильич,— повернулась к нему Настасья.— Бросил бы ты, ей-богу, этот кордон. Не впрок он тебе. Жадный ты, хватачий. Доишь лес, как корову. И все боль­ ше да больше тебе надо. А ведь все-то не ухватишь — рук пе достанет. Так и изойдешь завистью. — Что-то не пойму я тебя, баба,— сурово и подозри­ тельно сказал Аверкий, косясь на нее. — Ну, ин ладно,— вздохнула Настасья. — Баба — баба и есть,— усмехался и качал головой Аверкий, — Не можешь ты своим куриным умом сообра­ зить, что на кордоне — оклад, потом — земля, покос, дро­ ва. А в колхозе много ли ты заработаешь? Ну, скажи, еже­ ли уж учить взялась, много? Настасья молчала. Война подточила колхоз, п вот уже третий год подряд на трудодень выпадало лишь немного картошки да горсточка проса. Нечем ей было крыть ве­ ские доводы Аверкия. И в тот же день, спрятавшись ото всех на погребице, припав лбом к холодному косяку, Настасья плакала, по­ чуяв, что надеждам ее не сбыться никогда. По чернотропу Аверкий уже переехал на^ кордон и лишь изредка стал наведываться в село за какой-нибудь надобностью. Так п раскололась их жизнь — словно полевая торная дорожка разбежалась на две. 4 Усте шел восемнадцатый год. В непутевого деда Де­ ниса была она смугла лицом, черна волосом и как-то по- цыгански загадочна нравом. — Ты почему молчком живешь? — приставал к ней А в е р к и й ,- О чем думаешь-то? Ну и дитятко уродилось! Слова у нее не дощупаешься. Устя в ответ только чуть приподымала густые широ кие брови, но зеленовато-серые глаза ее всегда смотрели одинаково: задумчиво, горячо и потаенно. — Ну, чего ты пристал к ней! Девка как девка. Не хуже других,— вступалась за дочь Настасья. И Аверкий, утративший с годами властную твердость хозяина дома и главы семьи, только ворчал на этот непо­ чтительный окрик: