b000002129

с реки, а тяжелая, трудная возня льдин, заставлявшая то- ковчан изумленно качать головами: — Ну и сила! Потом все постепенно вошло в свою колею. Улеглись порывистые ветры апреля, напористое майское солнце уже рождало первую тоску о дожде, и вдруг опять вся жизнь была взбудоражена новой радостью, сильнейшей, чем весна. Под утро село было разбужено набатным звоном. Лю­ ди выскакивали на улицу полураздетыми, хватали на бе­ гу топоры, багры, ведра. Старухи крестились в темные углы. Но это была не тревога. Кирька, поймав по своему детекторному приемничку весть о победе, не утерпел — ударил железным болтом в вагонный буфер... К приезду Аверкия Настасья готовилась, как к празд­ нику. Были забыты безрадостные дни на кордоне, жизнь стала для Настасьи шире, светлей, к ак в доме, где после долгой зимы вымыли и растворили все окна, наполнив его солнцем, сквозняком, запахом молодой листвы,— и опа с радостью и нетерп ением готовилась принять в эту жизнь мужа. 3 Вернувшись с войны, Аверкий, как ни скучал по семье, а со станции завернул сначала на кордон. Сторожкой он остался доволен: бревна в срубе лежали одно к одному звонкие, гладкие — и на солнечной стороне все еще плака­ ли тягучими каплями янтарной смолы; хозяйственные пристройки тоже были как новенькие, по пашня, огороды, лужки заросли ежами сосновых побегов, кустарником, травой и были так удручающе грустны в своем запусте­ нии, что Аверкий не чувствовал ни малейшей радости от встречи с домом. На время он даже забыл, что теща его умерла, что изба в Токовце теперь тоже принадлежит ему и Настасье и что он сам давно уже одобрил поступок ж е­ ны. Он ходил вокруг заброшенного кордона и никак не мог взять в толк, почему Настасья, которая пятнадцать лет бок о бок с ним рвалась на работе, чтобы всему здесь они имели право сказать «мое», почему она бросила все это и ушла к чужому двору. Скорей с недоумением, чем с укором, спрашивал он ее позже об этом. Она равнодуш­ но поводила плечом. — По ночам боязно было.