b000002129

Настасья во все глаза смотрела на этот голый, окутан­ ный фиолетовой дымкой лесок. Был он точь-в-точь такой же, как под Токовцом — молоденький, частый, ровнень­ кий,— и эта похожесть снова тронула сердце Настасьи, уже знакомой болью за родную землю. Вернувшись в Токовец, она, как с ней ни бились, ие смогла ничего рассказать односельчанам про войну. — Все видела,— твердила она.— И пушки видела, и танки, и бомбы эти самые... Ну прямо, как поросята, гладкие. И его видела. Привели до коменданта пленно­ го — мальчонка мальчонкой. Конопатенький, белый... То­ го гляди зеленые сопли распустит... А городов, сел наших побитых — ужасть! Я вся слезами изошла... Не надо вам, бабы, этого слышать, не приставайте. Последняя военная весна долго выстаивалась в нестер­ пимом сиянии морозного солнца. Давно уже минул март; зазолотели каждой своей веточкой тополя, навострившие липкую почку; очистились крыши, запахло у скотных дво­ ров оттаявшим на солнечном припоре навозом, а в поле снега все еще лежали чистые, неподточенные и голубова­ то искрились, словно сахар на изломе. «Часом кончится»,— говорят обычно про такую весну. И верно. Ночью ветлы над прудом стучали ветвями, ухало на крышах железо, и тому, кто полусонный, босиком выскакивал в потемки сеней, чудилась снаружи какая-то возня, какое-то чмоканье и плескание, словно там хлеста­ ли по стене мокрой тряпкой. Затем в дни, наступившие вслед за этой ералашной ночыо, все ненадолго смешалось в Токовце. На улицах, разбрасывая клочья свалявшейся шерсти, грызлись собаки; у парней и девчонок ошалело мутнели глаза, раздувались ноздри, а ребятишки, забывая родительские наказы, приходили домой затемно, в мок­ рых шубенках, и пахло от них псиной. Именно в эти дни видели, как почтарь Кирька обнял почерневший ствол ветлы, крепко поцеловал его и рывками пошел дальше, наваливаясь плечом на упругий ветер. Над селом растревоженно орали грачи. Ж енщины, по­ ехавшие в заречные луга за сеном, вернулись порожня­ ком и рассказывали, как у них на глазах с тихим шеле­ стом и звоном сдвинулся кусок занавоженной дороги и в темной щели заиграла на ветру бойкая волна. А там и пошло! Смывая в городах намерзшие помои и золу, рванулись снеговые ручьи, и уже не тихий шелест и звон доносились