b000002129

лову не приходило, что этот обычный крестьянский труд, который на ее глазах справляли многие женщины, спосо­ бен приносить не только сытость, а уважение людей и почет. — Ой, бабы... да что вы! Да я дальше города и не бы­ вала. Куда мне ехать...— бормотала она, жгуче краснея и отмахиваясь руками. А дома после собрания долго с удивлением глядела на себя в мутное зеркало и думала: «Настенька... Милая ты моя... Да что же это делается с тобой? Любят тебя, ува­ жают. Чего же ты плачешь-то, глупая!» Земля смутила Настасью своей обширностью, обилием на ней городов, сел, деревень, людей. Стояла глубокая осень. По утрам на бурую траву, на сбитую морозом зем­ лю ложился сверкающий иней, в воздухе, блестя на солн­ це, вилась игольчатая изморозь, и мир под этим холодным солнцем казался Настасье до жути незнакомым и стран­ ным. Но вот потянулись места, откуда лишь недавно отсту­ пила война. Настасья, не отрываясь, смотрела из дверей теплушки па искореженную землю, на измочаленные в щепы леса, на разбитые станции, на пепелища с разва­ лившимися печами, и всем своим крестьянским сердцем, непримиримым с разрухой, запустением, принимала эту общую беду, ставшую ее личной болью. Войну, как и море, не представить, пока не увидишь ее. Ночью эшелон долго стоял в лесу; вдоль вагонов ходили люди с автоматами и карманными фонарями, переговари­ вались вполголоса, смеялись. В небе н ад лесом играло оз- лое мерцающее сияние, шатались столбы голубоватого све­ та прожекторов, и вдали погромыхивало, словно перед грозой. — Смотри, к дождю,— шутили делегаты, не подозре­ вая, что они уже находятся на той самой войне, которая всегда одинаково рисуется только в тылу, а па самом деле принимает тысячи самых разных обличий. Утром их доставили на машине в расположение арт- дивизии. Там, в блиндаже, был накрыт стол; веселый розо­ вощекий полковник с вдавленным шрамом на лоу лаго- дарил делегатов, жал всем руки, целовал со щеки на щеку. Потом им показали пятнистые, как ящерицы, врытые в землю пушки, тягачи, бронетранспортеры, походные кух ни и сказали, что вон за тем леском, в пяти километрах отсюда, находится он.