b000002129

Та самая Людмила Петровна, которую звали огуречным агрономом, потому что в колхозе был еще один агроном — полевод. «Ерунда, ерунда,— думал теперь фельдшер,— Какие-то староверы, пшеница... И все это от проклятой жары, от то­ го, что надышался сеном...» . Он давно уже решил жениться на Людмиле Петровне, но полагал, что эта женитьба произойдет без всяких ду­ шевных смут, по доброму и разумному согласию, и теперь был немножко обескуражен тем., что ему могло причудить­ ся такое — ведь давным-давно минуло время, когда, по его собственному выражению, он «ржал весной па сирень и хныкал осенью над опавшими листочками». «А в стога, должно быть, того... понагребли багульника из болота, неряхи. Надышался. Ишь, какие туманы-то пла­ вают в голове»,— думал фельдшер. И, словно пытаясь смыть глупую, смущенную улыбку, усердно мочил лицо и голову ручейной водой. 4 Он и дальше шел все с теми ж е туманами в голове. Полуденное оцепенение разливалось над лугами; с да­ лекого гречишного поля вялый ветерок доносил запах ме­ да; ястреб, кося крылом, еще кружил в вышине; звенели в траве кузнечики; и фельдшер, непонятным образом взволнованный всем этим — в сущности таким обыденным для него и привычным,— иродолжал смущенно улыбаться. Вскоре он дошел до закрайка поля. Здесь .росла кучка высоких тонких берез, гнувшихся под тяжестью своей ли­ ствы; в тени их, поближе к грече, стояли ульи колхозной пасеки . Навстречу Сорокину из шалаша вышел сторож — длинный, худой старик по прозвищу Тулуп Б ерданкин ,— закивал, заулыбался, попросил закурить. — Скучаешь, Ту лупушк а? — ласково сказал фельд­ шер, сворачивая с дороги.— Ведь ты не куришь. — Ну ин так посиди, Матвей Ильич, поговорим с тобой, как два хороших человека. После такого вступления сторож обычно замолкал и уже прочно молчал до ухода собеседника. Фельдшер пожевал сотового меда, запил теплой водой из бутылки и растянулся на траве. Верхушки берез мед­ ленно кружились у него в глазах. — Тулупушка! — позвал он.