b000002129

и припекло спящего фельдшера, он заметался, тихо вскрикнул и сел, озираясь по сторонам. Звенящая сушь стояла над лугами. Воздух плавился, плыл, и казалось, что земля источает какое-то мглистое испарение, поволакивая дальний горизонт сиреневой дымкой. «Жара, жара...— думал фальдшер, нащупывая рукой шляпу.— А что же мне снилось такое? Ах, боже ты мой, хорошее что-то и странное, а припомнить не могу». Он отыскал наконец в сене шляпу и поднялся на ноги. «Что же мне все-таки снилось?» — напрягал он свою па­ мять, шагая по дороге п рассеянно следя за полетом ястре­ ба в белесом небе. Сон, оставивший по себе какое-то странное, томящее ощущение не до конца испитого блаженства, словно таял, растворялся в текущем по горизонту воздухе, но, чем ту­ манней и расплывчивей становился, тем сильней хотелось фельдшеру вспомнить его. Когда дорога ушла в сыроватую погребную прохладу оврага, фельдшер почувствовал, что хочет пить. Он свер­ нул на пружинистую овражную тропу, прошел, распуги­ вая желтеньких лягушек, к ручью и, увидев воду, вспом­ нил, что пить ему хотелось еще во сне. «Да, да, хотелось пить...» — соображал он, морща лоб, и вдруг облеченно, радостно вздохнул, сразу припомнив весь сон. 3 Снилось Сорокину, что шел он какими-то деревнями с серыми избами, с ивовыми плетнями, от которых тянуло жаркой, сухой горечью, шел по растрескавшейся земле без травы и все искал, где бы утолить мучительную, до боли иссушившую рот жажду. Потом оп очутился в просторных сенях какого-то дома, и высокая девушка, в длинной, по самые икры юбке вын есла ему арбуз. «Постой, не ешь, сказала появившаяся откуда-то старуха.— Ведь мы старо­ веры». И тогда девушка стала сыпать ему на голову из большой деревянной плошки пшеницу. «А теперь сядь за стол, скрести ноги и ешь»,— опять сказала старуха. И он жадно ел холодный арбуз кусок за куском, пока девушка вдруг не обвила его шею руками и не стала долго-долго це­ ловать в губы прохладными твердыми губами. И была это уже не просто девушка, а агроном Людмила Петровна...