b000002129

Верка опустилась на листвяной тлен, па сочившуюся гнилой водой землю и прижалась щекой к его коленям. В кустах иа болоте заплакал кулик. 5 Сашка тосковал. Проснувшись поутру, садился он на крыльцо, выдерги­ вал из плетня прут потолще и начинал строгать его ножич­ ком. Из-под лезвия, сворачиваясь в кольца, бежала тонкая, как бумага, стружка. Вокруг крыльца было белым-бело от мусора. По нескольку раз в день из избы выходила бабуш­ ка Лопата, сухая, широкая и чем-то действительно похо­ ж ая на деревянную лопату. Она не говорила Сашке ни слова, а только смотрела сверху вниз на его затылок с ко­ сичками отрастающих волос и вытирала сухие красные глаза концом головного платка. — Строгает? — встретив ее где-нибудь в селе, спраши­ вал маленький кривоногий участковый милиционер Ан- чуткин , как бы пристегнутый к большой желтой кобуре. — Строгает, батюшка. Как есть целый день строгает, весь плетень раздергал,— жаловалась бабушка Лопата. — Ты смотри, старая,— предупреждал участковый,— Знаю я этих строгальщиков! Сейчас он прутик строгает, а завтра уголовный дебош учинит. — Типун тебе на язык, Николашка! — в страхе махала руками бабушка Лопата. — Верно говорю,— мрачно вещал Анчуткин.— Ведь он у тебя шальной. Забыла разве, за что сидел? Пуще всего от вина его отстраняй. Деньги-то он имеет? — Должно, имеет. Шаль мне привез. Козьего пуху. — Деньги изыми у него, припрячь. Поняла? — Поняла, батюшка. — То-то, старая. Что и говорить — любил Коля Анчуткин нагнать страху на слабый пол. На людях же был он застенчив, и поэтому, когда Саш­ ка — мрачный, с тяжелым взглядом исподлобья, в кепочке па затылке и пиджаке на одном плече — появился вече­ ром на «пятачке», как н азывали это утоптанное до камен­ ной твердости место, где молодежь «дробила елецкого», Анчуткин нерешительно попросил его уйти домой. — Шалишь, гражданин начальник, — вызывающе громко сказал Сашка, грозя ему пальцем, — Не имеешь