b000002129

несся паровозный гудок. Железная дорога была далеко, километрах в пятнадцати, а этот отголосок большого мира еще яснее давал почувствовать, какой кристальной тиши­ ны стояла над лесами ночь. Что-то бесшумно шевелилось сбоку от меня, на крыль­ це сторожки. Сначала мне показалось, что это просто кло­ чок лунного тумана, нанесенный с озера воздушной стру­ ей, но, приглядевшись, я узнал Митю. Никто не вспомнил о нем в этот вечер, и теперь мне представилось, как бродил он по л есу вокруг сторожки со своей единственной пе­ чалью и что-то картаво бормотал сквозь слезы. В сторожке хлопнула дверь. Митя сейчас же скатился со ступеней и спрятался за углом, а на крыльцо, залитое лунным светом, вышли Аня и конюх. — Лунища-то, лунища-то! — сказал он.— Светло мне будет ехать. Ну, что ты стоишь, как стамая? Он поцеловал ее, прижав к косяку, а когда отпустил, она так и продолжала стоять навытяжку, с поднятым под­ бородком, точно солдат... Ах, любить бы ей в эту дивную ночь, томиться от избытка своей молодости, вдыхать рас­ ширенными ноздрями запах теплой хвои, блестеть в полу­ тьме глазами , да, видно, не задалось! Конюх спустился с крыльца и стал отвязывать лошадь. — А, дурак! — увидел он за углом Митю,— Сейчас я тебя лошадью затопчу. Митя пригнулся к земле н, как зайчонок, с визгом бро­ сился на крыльцо. — Не трогайте его,— тихо сказала Аня.— Мы его любим. Она пропустиа Митю вперед и сама шагнула вслед за ним в темный провал сеней. Утром я уехал. Несколько предпраздничных дней ноября мне при­ шлось прожить в маленьком городке на Клязьме, куда Кандыбин часто приезжал за мукой и керосином. Зима в тот год была ранняя. Уже встала Клязьма; за окном ве­ тер мотал железный фонарь на столбе, вся улица в его све­ те была охвачена какой-то оргией бесноватых теней, и я думал о том, какая, наверно, унылая, мглистая рав­ нина с плешинами серого, обдутого ветрами льда, со свин­ цовыми полыньями лежит сейчас перед окнами лесной сторожки. Оттого, что приближались праздники, еще больше не хотелось оставаться здесь, в чужом городе, в этой холод