b000002129

А Кандыбин подмигнул мне и сказал: — В лесу пе убудет. За окном в это время играло озеро, пуская по потолку !сторожки дрожащие блики, и от этого сторожка казалась прибранной к какому-то празднику. За обедом все спделп тихо, с добрыми улыбками, и слова лесника прозвучали тогда особенно неприятно. — А что, Федя,— спросил я его, когда мы вышли после обеда на крыльцо, — убивал ты лося? — Лося? — щурясь на озеро, переспросил он.— Нет, не приходилось. — Ты не бойся, я ведь никому не скажу. — А чего мне бояться? Уж коли пускаю я дровишки налево, так об этом все знают. Пожалуй, суди меня! — ус­ мехнулся он .— Вот они. Мал мала меньше. Куда они де­ нутся? — Ну, дровишки пускаешь, а почему лося не тро­ гаешь? — допытывался я. — Дрова-то ведь дрова,— словно оправдывая передо мной свою слабость, смущенно засмеялся Кандыбин,— а лось — он лось. В то лето на кордоне появился, наконец, первый же­ них. Ои был пз того самого села, где Аня кончила семи­ летку,— колхозный конюх, мужчина уже не молодой, но видный, с матерой проседью в смоляных волосах и не по - деревенски бледным, тонким лицом. Сватовство он повел солидно и обстоятельно. Поговорил сначала с Кандыбиным, с Ульяной, потом, так же обстоя­ тельно, изложил Ане свои условия: он хотя и вдовец, но лет ему только тридцать шесть, пьет восемь раз в году — по большим праздникам, живет с мамашей, имеет крепкое хозяйство, приличный заработок на трудодни и знает, кро­ ме того, два ремесла: портняжное н скорняжное. — Ну, доченька, что скажешь? — спросила Ульян а. Разговор происходил поздно вечером, по в сторожке ни­ кто не спал. Ульяна стояла, прислонившись к печке и сло­ жив под грудью большие мускулистые руки, сам К анды- бин, как бы безучастно, поклевывал со сковороды вилкой грибочки, а из-за ситцевой занавески, закрывавшей огром­ ную деревянную кровать, выглядывали любопытные мордочки младших сестер. Я вышел. Озеро уже курилось туманом, и за его лохма­ той шевелящейся пеленой жили какие-то звуки: что-то тихо булькало, скрипело и посвистывало. Слабо-слабо до