b000002129

или медлил, дергая как попало, и неизменно вытаскивал голый крючок. Между тем дядя Вася тихо спрашивал ребят: — Зачем это вы желуди собираете? Свиньям? — Что вы! — слышался в ответ ему сдавленный ше­ пот,— Каким свиньям? Мы гобираем для лесозащитных станций. Неужели не знаете? — Ка-а-к не знать...— протянул дядя Вася,— Что ж, за это плата какая-нибудь есть, за желуди-то? — Нам не надо,— стыдливо ответило шепотом сразу несколько голосов. Вскоре ребята ушли. — Попадутся грибы — песите сюда! — крикнул им вслед дядя Вася. Ко всему прочему, он был еще и ленив, подтверждая этим известный анекдот о бакенщиках: « — Бакенщик, лещ плывет! — Жареный?..» В полдень, когда я стал варить уху, а дядя Вася уснул на куче палого листа, пришли художники с заляпанными краской этюдниками. Один художник был седой красивый старик, проница­ тельно смотревший из-под нависших бровей спокойными насмешливыми глазами, другой — молодой, с длинными прямыми волосами и сухим лицом, одетый с нарочитой н ебрежностью в широкую блузу и вылинявший берет. Они расположились неподалеку от моего костра, вынув из этюдников палитры и натянутые на рамки холсты. Я знал, что художники не любят, когда за их работой следит посторонний глаз, и поэтому старался не смотреть в ту сторону, где они сидели. Уха была готова. Мне пришла мысль позвать к ооеду художников, дядю Васю и рыболова, который все еще си­ дел на берегу, похожий в своей плащ-палатке на огромную уснувшую птицу. Подойдя к нему, я н ачал обычный разго­ вор о клеве, о погоде, о рыбных местах. Он, казалось, очень обрадовался моему появлению, заговорил оживлен­ но и доброжелательно; выбритое морщинистое лицо его приветливо заулыбалось. На предложение отведать ухи оп согласился просто, без церемоний. — У вас, я видел, хорошо клевало, а я вот ничего не наловил. Так сидел, думал... Да и рыболов-то я от случая к случаю,— виновато сказал он, медленно н аматывая леску н а бамбуковую удочку. Когда я появился за спинами художников, они даже н е