b000002129

ски блестела; голые кусты просвечивали, и в них была видна каждая веточка. Женщина неподвижно стояла спиной к Лабутину и смотрела в сторону поймы. — Все брата ждете? — спросил Лабутин. — Да, — сказала она и быстро пошла вдоль берега. «У, дикая», — подумал Лабутин. Оп шагнул с крыльца за ней, но вспомнил, что па ногах у него валенки, и вернулся. Ермилин дремал, сидя за столом. — Ты уж разреши мне до рассвета у тебя погостить, — попросил Лабутин . — Там, за печкой, топчанок есть — ложись, — пробор­ мотал Ермилин. Поджав ноги, Лабутин лег на короткий топчанок и ук ­ рылся своей шинелью. Он даже не знал, спал или нет, — зыбкая дремота колыхала его, как на волнах; он то прова­ ливался в беспамятный сон, то вновь просыпался. Он слы­ шал, как Зинаида хлопнула дверью, накинула крючок, ви­ дел, как по избушке от переставленной лампы метнулась изломанная на углах тень, а потом вдруг очнулся оттого, что вся избушка сотрясалась от чьих-то тяжелых шагов и веселый сочный голос громко говорил: — Если бы не луна, пришлось бы мне ночевать в лод­ ке. В такие дебри заехал, что черт ногу сломит. Зато — смотри! Не поворачивая головы, Лабутин видел, что посреди из­ бушки стоял высокий грузный человек, очень похожий своей монументальностью и открытым лицом на Зинаиду, и торжественно держал в поднятой руке связку наряд­ ных весенних селезней, краснобровых тетеревов, и от пих по всей избушке пахло пером, порохом и еще чем- то непередаваемым — чем-то ветреным, солнечным, снеж­ ным... «Это же Ермилин, директор радиозавода! — вспомнил Лабутин. — Как это раньше не догадался? Известная лич­ ность...» — Люто есть хочу, Зинка. Дай чего-нибудь. Отца не буди, не надо, — говорил между тем Ермилин-младший. — Вот не ожидал видеть тебя здесь! Из твоего письма я ни- чего не понял, думал, приедешь прямо ко мне... Почему не приехала? — Я твоей жены стесняюсь, — сказала Зинаида. — Она не любит меня.