b000002129

какие выгоды, то решил, что лучше работы и пе найти. И если роптал теперь на свою кочевую жизнь, то это всег­ да было вызвано каким-нибудь преходящим поводом — дождем, распутицей, морозом или просто дурным настрое­ нием. В закусочной он, как и предполагал, нашел себе попут­ чика. •— К нам теперь только одна дорога — через Черкути- по, — затягивая подпругу, говорил ему колхозник из села Яры. — Беда, как воды много! Овраги — те сплошь залило, и в лесу под снегом вода. Кабы не распутица, тебе, Иван Василия , до Черкутина-то рукой подать, а теперь дадим крюку километров восемь. — А ты как знаешь? — спросил Лабутин. — Эко! — удивился .колхозник. — Да кто же тебя не знает! •— Это верно, — не без тайного удовольствия согласил- ся Лабутин. — А я, значит, Федор Мешков из Яров. Был на базаре, сметаной от колхоза торговал... Известное дело, выпил... — Мешков? — вспомнил Лабутин. — Это ты валенки валяешь? — Нет, это брат мой, Евсей. Тоже в Ярах живет. А я — Федор. Когда они выехали, было уже темно. Высоко над голо­ вой, на фоне неба, мелькали зубчатые верхушки елей. Лес, который начинался прямо за станцией, был полон звука­ ми текущей и падающей воды, п вскоре ее плеск послы­ шался под ногами лошади. — Хоть бы луна скорей вышла. Того гляди, угодишь в какую-нибудь чертову яму... — болтал словоохотливый Мешков. — И что за нужда тебе, Иван Василич, таскаться по деревням об эту пору? — Нельзя дома-то сидеть — работа... нехотя отозвал­ ся Лабутин. — Это так. Волка ноги кормят, — согласился Мешков. Лабутин насторожился, но, приняв во внимание друже­ любный тон, каким была сказана эта обидная пословица, решил, что Мешков присовокупил ее просто так, к слову. Лес все тянулся и тянулся. Он был пронизан запахом талого снега и мокрой коры — тем волнующим весенним запахом, который будоражит кровь, путает мысли и за ставляет невольно вздрогнуть от каких-то смутных, неяс­ ных желаний. Но все это было в жизни Лабутина мно-