b000002129

Когда из соседней комнаты вышел плечистый мужчи­ на в расстегнутом железнодорожном кителе, Сенька пока­ зал ему свой документ и объяснил, зачем мы пришли. — Очень устаю, ребята, и забываю опустить у себя в кабинете маскировку, — сказал мужчина. Он не оправдывался, ни единой ноткой своего голоса не просил о снисхождении, п это особенно располагало к нему, но Сенька с ледяной неподкупностью потребовал: — Дайте, пожалуйста, чернила и бумагу, товарищ хо­ зяин. Он составил акт по форме, данной нам начальником штаба противовоздушной обороны, подписал его, предло­ жил подписать мне, потом хозяину, и мы вышли. Только на улице я очнулся от своего оцепенения и с уважением посмотрел на маленького, съежившегося от хо­ лода Сеньку, который не в пример мне проявил такое спо­ койно-деловитое мужество. — А девчонка-то — заметил? — из нашей школы, — не­ брежно бросил Сенька. Чудак! Ну кто нее мог не заметить Алю Реутову! Все мы — и я, и Сенька, и еще добрая половина маль­ чишек нашего класса — были тогда тайно влюблены в де­ вятиклассницу Алю Реутову. В каждой школе есть такая властительница мальчишеских дум, даже не подозреваю­ щая, каким дружным поклонением она окружена. В при­ сутствии этой девушки с прищуренными лукавыми глаза­ ми мы переставали быть самими собой: одни становились робкими, тихими, другие, наоборот, неестественно возбуж­ денными и дурашливо-шумпыми. На переменах, проходя мимо девятого класса, мы во все глаза смотрели на нее. Но случись кому-нибудь перехватить взгляд этих прищу­ ренных глаз, как счастливец моментально вспыхивал п отворачивался. Эта игра была томительной и сладкой, и те дни, когда Аля почему-либо не приходила в школу, были для нас днями тоски, непонятной лени и рассеянности. «Теперь мы оба сожгли свои корабли», — подумал я, п против ожидания эта мысль вызвала во мне чувство облег­ чения и какой-то обновленности, точно жизнь моя кру­ то повернулась к лучшему. Наутро я шагал в школу, полный гордого сознания своей независимости, неся на губах презрительную ус­ мешку для тех, кто еще не понял радости быть свободным от властного притяжения прищуренных глаз Али Реуто­ вой и кто в своей ослепленности еще находил их лукавы