b000002129

раз не захотелось подразнить деда. Он поставил снятую было пластинку и спросил: — Что, понравилась? — Хорошая песня, — просто сказал Никон . Пластинка пошуршала, и снова хор голосов внятно про­ говорил: Товарищ, болит у меня голова... Никон слушал, закрыв глаза, покачиваясь из стороны в сторону. Он вспомнил, что в отряде молодые бойцы про­ звали его «Стариком», и сейчас усмехнулся этому, как су­ щей нелепице: ему тогда было едва за сорок. — Я ведь тоже в гражданскую воевал,— сказал оп, когда песня кончилась. — Дык ведь это не про гражданскую,— сейчас же встрял Колька. — Ну, там не сказано, про какую ,— уклончиво ответил Никои, ие расположенный спорить.— Она, значит, ко вся­ кой правильной войне приспособлена. Не в этом суть. Я про что говорю? Прятался я однова в яме от банды Ви­ кулина. Лихой был атаман. Речи умел говорить — что твой дипломат. Я его разов десять, наверно, слушал, когда он еще за совецку власть говорил. Опосля она ему что-то раз- любилась. Уманил он смутными речами за собой всякий неустойчивый элемент и пошел шастать по селам, больше­ виков постреливать. Гоняли мы его по степи, наверно, с полгода. А потом сами промашку дали. Пощипал оп нас в одном селе — ну, прямо скажу, как коршун клушку. Вот и влетел я тогда в яму-то, откуда глину на саман брали, там и хоронился семь ден. Водицы — той па дне чуть при­ капливалось после дождя, а вот ел-то уж всякую не­ чисть — мокриц там, червяков... — Ври! — ие выдержал Колька.— Разве можно мокри­ цу от какого хошь голода слопать? Это уж ты загнул, дед. — Ну, насчет мокриц доподлинно не помню,— сознал­ ся Никон,— а вот лягву — это точно съел. — А банда? — нетерпеливо спросил Генка. — Что ж банда? Извели, конечно. Куда ей деться? И Викулина извели. Всех, до последнего корня. — Не знает Ворошилов про твои заслуги, он бы тебя орденом наградил,— гмыкнул Колька. Никон с укоризной покачал головой. Он был так умяг­ чен своими воспоминаниями, так растерян от неожиданно­ сти их беспорядочного набега, что потерял на время всю запальчивость в спорах с Колькой.