b000002129

Я так и пе вошел в дом, посидел на лавочке и, не заме­ ченный никем, ушел. Побрел к реке, долго стоял на мосту, смотрел на воду, ходил по улицам и чувствовал, как во мне зреет тяжелая обида. Я старался убедить себя в том, что глупо обижаться, если тебя ие любят, по не мог. Светало, когда я возвращался домой по главной улице. Фонари еще горели и были похожи на прозрачные пузыри. На широком подоконнике магазина сидел сторож с бер­ данкой, он попросил у меня огня. Я закурил вместе с ним, сел на подоконник, и мы молчали, пока не докурили; по­ том он вынул хлеб, соль в круглой баночке из-под вазели­ на, предложил мне, и мы так же молча ели. Я видел, как старик споро посыпает солью рваные куски хлеба, сует их куда-то в бороду, жует. И ои казался мне каким-то очень своим, бесхитростным и добрым, а сам я почему-то чувст­ вовал облегчение... На этом кончается, так сказать, первая часть истории. Никогда не думал, что будет ее продолжение, но вот слу­ чилось же! Приехав в отпуск, я узнал, что Тася уже два месяца живет в городе. Признаться, я испытал при этом известии только любопытство. Я люблю встретить челове­ ка, которого знал когда-то, говорить с ним и замечать перемены, происшедшие в нем. Тасю я не застал дома. Не постаревший, а только как будто больше засохший и ставший крепче, Петр Федоро­ вич сразу узнал меня, усадил за стол, стал потчевать вод­ кой и мочеными яблоками, приговаривая: «Мы, товарищ инженер, люди простые и живем по-про­ стому». В доме ничего не изменилось. В кухне валялись «кон­ цы», от которых пахло тряпьем п машинным маслом, на окнах стояли герани, скрипела половица, скрипевшая и пять лет назад, и семь... И даж е Тасин сын — сонный пухленький мальчик, которого с гордостью показывала мне Евдокия Тимофеевна, подкидывая его иа руке и при­ говаривая: «Вот мы какие!» — не казался мне новым. Даже не верилось, что оп Тасин; просто кто-то из со­ седей ушел в магазин и попросил приглядеть за малы­ шом. Подумалось на минуту, что ничего не было, что только вчера мы расстались с Тасей, и, улыбнувшись, я сказал: «А у вас все по-старому...» Сказал как будто одобряюще и даже улыбкой поста­ рался выразить это одобрение, но тотчас же с неприятным