b000002129

— Еще один день, — сказал мой товарищ.— Еще один незабываемый день. Мы шли медленно, и, когда поднялись на крыльцо, уте стемнело. Но высокое прозрачное и почти беззвездное небо продолжало чуть светиться изнутри, и полая вода далеко внизу поблескивала тем же бледным светом». Все работает в нерасторжимом сцеплении. Краски не подобраны, а просто названы такие, какие есть. Нет уси­ ливающих, интерпретирующих картину фигур, эпитеты призваны не украсить, а уточнить; ничто не стоит особня­ ком. И вот такая безыскусственность, оказывается, обладает магической способностью явить нам вечернюю свежесть как вполне зримую и осязаемую реальность — мы воспри­ нимаем клубящийся тонкий пар у рта не как милую эсте­ тическую подробность, но как живое дыхание. * $ * Никитин был убежден в целительной способности природы. Его основной герой — это городской человек, «сменивший небо над головой» или непосредственно живу­ щий рядом с природой. Он считал, что только там человек может испытать истинное счастье и именно там под­ смотрел его необыкновенный феномен. Каждому писателю хочется паписать о счастливом человеке, по это мало кому удается. Написать о счастье, по-видимому, ие просто, по н а п и с а т ь с ч а с т ь е — за­ дача действительно трудная. Что оно такое? где оно? в чем. как это выразить? — вот вопросы, на которые нуж­ но ответить с р а з у, а не в порядке их постепенного раз­ решения. Сергею Никитину такое «сразу» удалось. Оп на­ писал короткую лирическую новеллу «Счастливая» и вклю­ чил ее в свою «Живую воду» — дневник путешествий — свидетельских показаний» о родной земле, ее лю- В скошенной пойме он случайно услышал голос моло­ дой женщины, убаюкивающей младенца. Вот собственно «сюжет» новеллы. «Есть в летнем полдне средней русской полосы с его неровными ветерками, со стрекотом кузнечиков в траве с, каленым зноем, с воздвигнутыми из голубого и золотис­ тою света кучевыми облаками по горизонту что-то отре­ шающее от повседневных забот и мирской суеты 6