b000002129

ного им в раннем детстве и воспетого зрелым писателем. Сидя па берегу реки или бродя дорогами лесных владимир­ ских проселков, он непрестанно наблюдал животворную природу родного края и, поражаясь ее могучему благо­ творному воздействию на душу, задумывался, постигая сердцем ее непреходящую изначальную красоту. Он ду­ мал: «В минуты восторга, которыми так щедро может дарить природа, человеку хочется, чтобы все люди глядели одними с ним глазами, чувствовали одним с ним сердцем». И, вероятно, только поэтому природа в его прозе занимает самое большое, можно сказать, первостепенное место, являясь совершенно самостоятельной темой. «Путь к при­ роде,— говорил он, — это путь к прекрасному, не только вне себя, но и в себе». ф * Ф То, что природа, а не ее описание, выступает у Никити­ на как самостоятельная тема, является принципиальным и решающим для понимания его творчества. Потому что художническая задача Сергея Никитина состояла не в том, чтобы поэтически «описать природу», а чтобы более на­ глядно и осязаемо я в и т ь ее в н и м а н и ю другого. .И ни­ же мы увидим, в чем, собственно, заключается этот ники­ тинский секрет, по прежде необходимо заметить, что его «пейзаж» не подается о т д е л ь н о , как, скажем, картина на стене, украшающая сценический интерьер, и совершенно не служит декорацией или фоном для разыгрывания основ­ ного, «главного» действа. Являемая им природа н е д е к о ­ р а т и в н а по своему художественному назначению и ее можно только условно назвать пейзажем в том традици­ онном понимании, к которому мы привыкли. «Мы долго еще блуждали в тот день по частым березнякам, по полям, по дубовым и ольховым гривам поймы. К вечеру стало све­ жеть. И когда мы вышли из леса к деревне, дыхание клуби­ лось у рта тонким паром. Странен и как-то неземно желт был воздух над деревней и над широким выгоном перед ней в лучах низкого солнца. Лошади, что паслись за деревней па бледной прошлогодней траве, перестали щипать, вытя­ нули шеи и смотрели все в одну сторону — на узкую, как крыло, лиловую тучу. Наши длинные тени напугали их. Это были тяжелые рабочие копи. Они увесистой рысью по­ бежали прочь, но вдруг разом остановились и опять стали нервно слушать тишину вечера.