b000002102

іііі *««***э«я*^'»*«^^ Г 1'9ё .йііоі !ьм Общее ученіе о цодлогѣ. М! (Л г') длинности свидѣтелями и должностными лицами, хотя бы въ этомъ актѣ заключались завѣдомо ложныя свѣдѣнія, не можетъ никоимъ образомъ пре- вратить его въ актъ подложный. Иное дѣло — ежели обвиняемый поддѣлалъ бы на такомъ актѣ подпись свидѣтелей и должностнаго лица; въ такомъ елучаѣ актъ этотъ былъ бы подложнымъ, но и то лишь въ той его части, которая заключается въ посвидѣтельствованіи акта, потому что подлогъ не служебный не мыслимъ безъ поддѣлки документа, и что посему только поддѣлка подписи должноетныхъ лицъ и свидѣтелей можетъ придать настоя- щему документу значеніе документа фальшиваго. Для примѣра, возьмемъ дѣло Ахназарова, Ахназаровъ обвинялся въ томъ, что, съ цѣлію присвое- нія сиротекихъ суммъ, представилъ въ опеку акты, въ которыхъ были включены завѣдомо ложныя свѣдѣнія о продажѣ еиротскаго имущества. Оудъ прижѣнилъ къ обвиняемому 362 ет. Улож.; Сенатъ, признавъ примѣ- неніе 362 ст. неправильнымъ, ибо опекуны судятся за преступленія по опекѣ какъ частныя лица, высказалъ то мнѣніе, что поступокъ Ахназарова мо- жетъ быть разсматриваемъ какъ подлогъ, такъ какъ предетавленвыя имъ бумаги засвидѣтельствованы подписью члена Сиротекаго Суда и свидѣтелей. Отсюда уже ясно, что Сенатъ призналъ подлогомъ не дѣйствія Ахназарова, а удостовѣреніе этихъ дѣйствій подлинными подписями члена Сиротекаго Суда и свидѣтелей?! Слѣдуя этому толкованію, Ахназаровъ оказался бы виновнымъ въ двухъ подлогахъ, если бы представленная имъ бумага была бы скрѣплена впослѣдетвіи времени еще подписью самаго Сиротекаго Суда! Предположимъ далѣе, что Ахназаровъ передалъ бы свою бумагу какому либо третьему лицу, не скрывъ отъ него ложности помѣщенныхъ въ ней свѣдѣній; это третье лицо подлежало бы привлечен!» къ отвѣтетвенности по 1698 ст., наказывающей какъ участника въ подлогѣ веякаго того, кто приметъ, купитъ или пріобрѣтетъ завѣдомо подложный документъ; в) непра- вильность окончательнаго заключенія Сената проиетекаетъ изъ ложной по- сылки, состоящей въ томъ, что помѣщеніе ложныхъ свѣдѣній въ бумагу должно быть разсматриваемо какъ подлогъ, коль скоро эта бумага будетъ поевидѣтельетвована. Эта посылка забываетъ: во 1-хъ, что даже и не посвидѣтельетвованныя бумаги жогутъ имѣть доказательную силу; во 2-хъ, что законъ нашъ пресіѣдуетъ даже и поддѣлку такихъ бужагъ, которыя не имѣютъ доказательной силы, въ томъ смыелѣ какъ это понимаетъ Сенатъ (срав. ст. 1537 — 1588), и въ 3-хъ, что подлогъ не служебный предпо- лагаетъ безусловно составленіе фальшиваго документа, т. е. напиеаніе акта отъ имени неучаствовавшаго въ немъ лица и безъ уполномочія сего послѣд- няго. Вѣроятно поступокъ Ахназарова заключался въ злоупотреблѳніи до- вѣріемъ, наказываемомъ по нашему закону какъ мошенничество (ст. 1709); говоримъ „ вѣроятно ", потому, что хотя рѣшеніе Сената изложено на четы- рехъ стравицахъ, однакоже въ немъ не указано съ требуемою точностію въ чемъ же именно заключаются тѣ дѣйствія Ахназарова, а также члена Сирот- екаго Суда и свидѣтелей, которыя Палата признала подлогомъ по службѣ, а Сенатъ — приготовленіемъ къ мошенничеству или къ приевоенію, или под- логомъ. Не можемъ не замѣтить, что рѣшеніе Сената по дѣлу Ахназарова