b000002102

Ст. 940—941. 18р ютъ рѣшитѳлмо никакой критики, какъ то совершенно справедливо утвер- ждаетъ и Р., Нёііе, хотя и его собственная аргумѳнтація не проникаетъ въ глубь вопроса и смѣшиваетъ два совершенно разнородные предмета (Р. НёИе, Т. IV, Л» 1854). Прежде всего слѣдуетъ замѣтить, что не существуетъ такого рѣ- шенія административной власти, которое могло бы быть обязательнымъ для суда уголовнаго при разрѣшеніи вопроса о наличности въ преступленін указанныхъ закономъ признаковъ, Судъ уетанавливаетъ еуш,ествованіе тако- выхъ признаковъ единственно лишь на основаніи данныхъ, обнаруженныхъ судебнымъ слѣдствіемъ. Правда, законъ знаѳтъ искдюченія изъ этого обт;аго правила (ст. 27 Уст. Угол. Судопр.), но, во-первыхъ, эти иеключенія ка- саются лишь трехъ спеціальныхъ елучаевъ; во-вторыхъ, они предполагаютъ безусловно не рѣшеніе админиетраціи, а вошедшее въ законную силу рѣше- ніе гражданскаго суда. Наконецъ, мы знаемъ очень хорошо, что по за- кону, въ елучаѣ преданія какого-либо чиновника уголовному суду за пре- етупленіе по службѣ, выведенные начальствомъ въ актѣ или въ поетановленіи о преданіи суду обвинительные факты не почитаются непоколебимыми, и отъ уголовнаго суда зависитъ не только придать имъ совершенно иной харак- теръ, но даже совершенно отвергнуть ихъ сущеетвованіе. Какимъ же обра- зомъ, спрашивается, возможно признать обязательнымъ для уголовнаго суда заключеніе, нерѣдко чисто личное мнѣніе, начальства о справедливости или несправедливости взведеннаго на его чиновника доноса. И не значитъ-ли это замѣнить въ уголовномъ дѣлѣ собственное сознаніе доносителя личнымъ мнѣніемъ такихъ лицъ, которыхъ онъ къ тому не уподномочивалъ и кото- рымъ онъ даже не подчиненъ, какъ лицо не служащее или служащее въ иномъ вѣдомствѣ. Все вышесказанн^е даетъ намъ полное право заключить, что коль скоро дѣло о ложномъ доносѣ на должностное лицо поступило на разсмотрѣніе уголовнаго суда, то на обязанности присяжныхъ лежитъ установить всѣ существенные признаки этого преступ- ленія, а именно: былъ ли сдѣланъ доноеъ; былъ ли онъ сдѣланъ жомпетентной власти; былъ ли онъ лживый и былъ ли онъ умыш- ленный; причемъ заключеніе о лживости доноса начальства столь же мало для нихъ обязательно, какъ и заключеніе суда о добро- совѣстности или недобросовѣстности обвиненія доносителя. Совершенно жна^е представляется вопросъ о томъ, чѣмъ обусловли- вается возбужденіеуголовнаго преслѣдованіяпротивъдоносителяза сдѣланный имъ завѣдомо ложный административный доноеъ? По этому вопросу правила, внработанныя французскою практикою, представляются вполнѣ основательными. И въ съ самомъ дѣлѣ: въ законѣ существуютъ два учрежденія для возбужденія преслѣдованія: одно общее — судъ, для дѣлъ объ обыкновенныхъ преступленіяхъ; другое спеціальное— начальство, для дѣлъ о преступленіяхъ и проступкахъ по службѣ. Доноеъ есть обвиненіе кого либо въ преступленіи передъ -компетентною властью, т.е. нѳредъ властью, отъ которой зависитъ пржвлеченіе обвиняемаго къ отвѣтственности или возбуж-