b000002102

Ст. 940—941. 181 обвинителя; въ первомъ же случаѣ, напротивъ того, оправданный отъ об- виненія имѣетъ право на привлечете доносителя къ отвѣтственноети, ибо вопроеъ о добросовѣстноети или недобросовѣстноети обвиненія былъ остав- ленъ судомъ безъ разсмотрѣнія. Изъ сказаннаго явствуетъ уже само собою, что разрѣшеніе вопроса о лживости такого доноса, по которому обвиняемый былъ оправданъ, зави- ситъ отъ суда, раземаривающаго дѣло о ложномъ доносѣ, хотя бы даже обвиненіе было признано недобросовѣстнымъ, ибо, во 1-хъ, вопроеъ о до- бросовѣетности или лживости доноса составляетъ самый существенный при- знакъ самаго преетупленія ложнаго доноса и потому долженъ быть безусловно признанъ присяжными засѣдателями, тѣмъ болѣе, что и законъ (ст. 27 Уст. Угол. Суд.) не причисляетъ подобнаго вопроса къ такимъ преюди- ціальннмъ вопроеамъ, которыя не могутъ подлежать разрѣшенію уголовяаго суда, а, во 2-хъ, недоброеовѣстность обвиненія не означаетъ еще лживости доноса, ибо можно сдѣдать доносъ вполнѣ добросовѣстно и быть тѣмъ не менѣе недобросовѣстнымъ обвинителемъ. Таковъ, напримѣръ, случай, когда лицо, обвиниБЪ ошибочно другаго въ своей жалобѣ или доносѣ, стало по- томъ поддерживать свое обвиненіе, несмотря на то, что замѣтило или убѣ- дилоеь въ своей ошибкѣ. Не надо забывать, что доносчикомъ можетъ быть только самъ доноситель, обвинителемъ же можетъ быть его повѣренный или лицо прокурорекаго надзора, дѣйствующіе совершенно самостоятельно. (. 5. Само собою разуиѣется, что возбужденіе преслѣдованія за ложный доносъ можетъ имѣть мѣсто лишь въ случаѣ представленія доказатедьствъ въ учиненіи доносителемъ одного изъ указанннхъ нами выше трехъ дѣйствій (ем. стр. ] 70, п. 6). Посему признаніе обвиненія недобросовѣстнымъ, какъ то, впрочемъ, явствуетъ изъ постановленій 32, 780, 784 ст. Уст. Угол. Суд., можетъ служить лишь законнымъ основаніемъ къ иску объ убыткахъ, а отнюдь не къ преслѣдованію за ложный доносъ. Постановленія Устава Уголовнаго Судопроизводства о недобросовѣст- ности обвиненія подали поводъ къ тому заключенію, что будто бы пре- слѣдованіе за ложный доносъ можетъ имѣть мѣсто лишь въ случаѣ при- знанія недобросовѣстности обвиненія и что признаніе обвиненія недобросо- вѣстнымъ есть достаточное основаніе для преелѣдованія за ложный доносъ. Это заключеніе не выдерживаетъ однако же критики. Достаточно сопоста- вить между собою условія недобросовѣстноети обвиненія и условія ложнаго доноса. Мы говорили уже выше (см. стр. 170, п. 6), что преступность ложнаго доноса предполагаетъ наличность одного изъ елѣдующихъ дѣйетвій со сто- роны доносителя: уличеніе обвиняемаго въ вымышленномъ или несовершив- шемея преступленіи; приписаніе ему преетупленія совершеннаго другимъ, и приписаніе дѣйствительно учиненному лицомъ дѣянію, посредствомъ умыш- ленно искаженныхъ или выдуманныхъ фактовъ, такихъ преетупныхъ при- знаковъ, которыхъ на самомъ дѣлѣ не существовало. Напротивъ того, при- знаками недобросовѣстности обвиненія почитаются, еверхъ только-что ука- занныхъ, еще и нижеслѣдующія: ложныя показанія, подговоръ къ тому другихъ и употреблѳніе незаконныхъ или предосудительныхъ средетвъ (ст.