b000002102

Ст. 940—941. 173 ситеіемъ своего обвиненія послѣ предупрежденія его о наказаніяхъ, поло- женныхъ за лживые доносы (ст. 307 Уст. Уг. Суд.). Такииъ образомъ, мы приходимъ къ тому заключен!», что одинъ фактъ подачи доноса, саиъ по еебѣ взятый, не можетъ почитаться еще моментомъ еовергаенія преступденія и не дишаетъ доносчика права отказаться отъ заду- маннаго имъ преступленія, т. е., говоря иначе, что доносъ допускаетъ возмож- ность покушенія, остановденнаго по собственной волѣ доносителя. Выводъ этотъ представляется вполнѣ еогласнымъ и еъ поегановленіями нашего закона, ибо: ст. 307 Уст. Уг. Суд. и ст. 104 Зак. о Суд. Т. XV ч. 2 вмѣняютъ въ обязанность полиціи и Судебному Слѣдователю предупреждать доносителя о наказаніи за лживые доносы; очевидно, ежели предупрежденіе это возымѣло желанное дѣйствіе и догіоеитель взялъ свой доноеъ обратно, то и самое нреслѣдованіе его было бы не только безцѣльно, но и, по мейьшей мѣрѣ, неблагоразумно; а ст. 1145 и 1167 Т. "VI Уст. Тамож. предписывают! не давать хода доносамъ, доколѣ не будетъ представлено требуемое зако- номъ обезпечѳЕІе, выражающее не только подтвержденіе, но и ручательство доносителя въ вѣрности доноса. Правда, 604 ст. Зак. о Суд. Т. XV ч. 2, предписывая дѣлать различія, „чтобы тотъ, кто съ перваго увѣ- щанія повинился въ ложномъ доносѣ (о государственномъ преступленіи), наказанъ былъ легче, нежели тотъ, который покаялся, имѣя два дня къ размышленію", даетъ поводъ предположить, что престунленіе ложнаго до- носа почитается совершившимся еъ момента сдѣланія или подачи доноса; однако же подобное заЕЛюченіе было бы явно ошибочно, ибо, по смыслу 596 ст. Зак. о Суд. Т. XV ч. 2, упоминаемое въ 604 ст. увѣщаніе дѣ- лается поелѣ уже подтвержденія доносителемъ правдивости своего обвиненія. Тоже самое явствуетъ и и,зъ 597 ст. тѣхъ же законовъ, предписывающей брать голословнаго доносителя о гуеударственномъ преступленіи подъ стражу не въ самый моментъ подачи имъ доноса, а лишь послѣ того, какъ онъ „при первомъ допросѣ въ своемъ доносѣ утвердится". Въ такомъ же смыелѣ разъяененъ настоящей вопроеъ и рѣшеніемъ Общаго Собранія 4-го, 5-го и Межеваго ДепартаментаПравительствующаго Сената, поелѣдовавшимъ въ февралѣ 1877, по дѣлу мѣщінина Мовши Сасона. По дѣлу Сосона послѣдоваіо слѣдующее предложеніе, за Министра Юстиціи, его Товарища, принятое Правительствующимъ Сеиатомъ: Изъ дѣла вндио: Въ Судебномъ засѣданіи Съѣзда Мировыхъ судей Гродненскаго Округа, во время разбирательства дѣла по обвиненііо довѣрителя Сосона, еврея Крин- скаго, въ кражѣ вершины дерева у крестьянина Пырскаго, еврей Оосонъ, пользуясь предоставленнымъ обвиняемому послѣднимъ словомъ, заявилъ Оъѣзду, что, при разборѣ дѣла Мировнмъ Судьею 4-го участка, былъ составленъ протоволъ, въ которомъ бичи упомянуты свидѣтели, указанные вѣрителемъ его въ свое оправданіе, но послѣ прото- колъ этоть Мировымъ Судьею уничюженъ. По требованію Прокурора,, объ этомъ заявле. ніи былъ составленъ протоколъ, копііо съ котораго Предсѣдатель Съѣзда передалъ Про- курорскому надзору, на зависящее распоряженіе. Прп слѣдствіи, еврей Оосонъ, не от- рицая произнесенія словъ, записанныхъ въ упомянутый протоколъ, виновнымъ себя въ оскорбленіи Мироваго Судьи не призналъ и въ свое оправданіе привелъ, что онъ сдѣ- лалъ упомянугйе заявленіе со словъ его довѣрителя, который, впрочемь, не обязывалъ