b000002102

.іідд'і<і!.г..а ..... >..,,і,...- . ,.,]^ц-іі«і.і:.іі.. 132 Лжесвидетельство судебное. Условія наказуемости подговора къ лжесвидетельству. Такъ какъ преетунлѳніѳ 3 ч. 942 ст. есть не самостоятельное преступлеше, а лишь подстрекательство; подстрекательство же наказуемо лишь съ момента покушенія на преступдѳніе, — то, понятно, само собою, что примѣнѳніе 3 ч. 942 ст. предполагаетъ безусловно действительную дачу свидѣтелемъ ложнаго показанія передъ следственною или судебного властью. Въ такоиъ же смысле разрешаетъ настоящій вопросъ и Французекій Еасеаціонный Оудъ, руковод- ствуясь следующими мотивами: „фактъ подговора свидетеля, самъ по себе взятый, не составляетъ преступления; онъ представляетъ собою только одинъ изъ видовъ участія въ преступленіи лжесвидетельства; поэтому подговоръ къ лжесвидетельству можетъ быть прееледуемъ лишь въ томъ случае, когда онъ повлекъ за собою действительное лжесвидетельство или покушѳніе на оное" (Р. Нёііе. Т. ІТ, № 1822). Такому же взгляду следуетъ и прак- тика нашего Главнаго Военнаго Суда, коимъ признано, что подговоръ сви- детелей къ даче ложныхъ показаній, чего ими исполнено не было, состав- ляетъ не покушеніе на преступленіе, а неудавшееся подстрекательство, кото- рое, какъ простое обнаружѳніе умысла, по ст. 111, ненаказуемо (1872 г. і№ 255, Донико-Іордакеско). Мы постараемся доказать ниже (§ 9) ненаказуемость покушѳнія на лжесвидетельство; однако же эта безнаказанность лжесвидетеля не должна влечь за собою безнаказанности его подговорш;ика, коль скоро не онъ былъ причиною обнаруженія лживости показанія. Въ виде примера укажемъ на следуюш;іе случаи: подговорпі;икъ къ лжесвидетельству заявляетъ о своем ъ подговоре, прежде нежели показаніе свидетеля получило значѳніе судебнаго доказательства (см. § 9)— это будетъ покушеніе на подговоръ къ лжесви- детельству, остановленное но собственной воле и потому ненаказуемое; под- говоренный къ лжесвидетельству заявляетъ суду о лживости своего пока- занія, прежде нежели оно получило значеніе судебнаго доказательства — это будетъ лжесвидетельство, оставленное собственною волею лжесвидетеля, но оно не можетъ влечь за собою безнаказанности подговорпі;ика, потому что ложное показаніе было уже дано. Вопросъ о томъ, необходимо ли для наказуемости подговорш;ика при- знаніе виновности лжесвидетеля, разрешается въ отрицательномъ смысле на основаніи общихъ правилъ объ ответственности учаетниковъ въ прѳступленіи. Однако же, само собою разумеется, что, въ случае признанія лжесвидетеля нѳвиновнымъ въ лжесвидетельстве, наказаніе за подстрекательство къ оному можетъ иметь место лишь въ томъ случае, когда данное свидетелемъ по- казаніе будетъ признано ложнымъ. Такому же взгляду следуетъ и практика Французскаго Касеаціоннаго Суда: „оправданіе обвиняеинхъ въ ляѳсви де- тельстве не есть препятствіе къ осужденію подговорщика къ оному; необ- ходимо въ каждомъ роде прѳступленія отличать матеріальный фактъ отъ злоумышленноети; лжесвидетельство можетъ быть сделано, а учинившій его можетъ оказаться невиновнымъ по отсутетвію въ деяніи признака умысла" (Г. Нѳііе. Т. IV, Л? 1823);— „однако же, ежели оправданіе подговорен- яаго свидетеля не служитъ безусловнымъ препятствіѳмъ въ осужденію под-