b000002102

щ 118 Лжесвидѣтельство судебцое. своего рѣшѳнія, то таковая ложь должна быть почитаема не- преступною. Обратимся теперь къ болѣе подробному развитію этихъ положеній. А(і. 1. Что лжеевидѣтельствомъ слѣдуетъ почитать только такое ложное показаніе, которое можетъ служить ко вреду правосудіго, это такое положеніе, отрицать которое можетъ лишь одно невѣжеетво. Кража есть тайное взятіе чужого имуш;ества, но не всякое взятіе имущества безъ вѣ- дома его хозяина есть воровство; лжесвидѣтельство есть ложное показаніе передъ судебного властью, но не всякая ложь свидѣтеля есть лжесвидѣтель- етво. Для преступности кражи необходимо взятіе веш;и еъ цѣлью похиш;е- нія; для преступности лжесвидѣтельства необходима возможность отъ ложнаго показанія вреда для правоеудія. Только этимъ признакомъ безвредная ложь отличается отъ лжи вредной, только такою ложью нарушается свидѣтелемъ принятая имъ на себя обязанность говорить всю правду, по чистой совѣсти, ибо даже и совѣсгь не воспреш;аетъ человѣку умалчивать или скрывать то, что можетъ шокировать его самого или нарушать его интересы, когда это молчаніе или сокрытіе не можетъ причинить вреда ни обществу, ни част- нымъ лицамъ. Цѣль правоеудія раскрыть истину того событія, которое составляетъ предметъ обвиненія или гражданекаго спора, по этому ложь, не затмѣвающая этой истины, преступленіемъ почитаема быть не можетъ: она будетъ неправдою, ложью, но не лжеевидѣтельетвонъ. Требованіе отъ лже- свидѣтельства вреда для правоеудія выставлено весьма рельефно во Фран- цузскомъ Сойѳ рёпаі, обусловливающемъ преступность этого дѣянія дачею показанія „зоіі сопіге Гассизё ои 1е ргёѵепи, 8оі1; еп за і^атеиг" (Агі 361 — 362), а французская практика раепространяетъ это требованіе и на лжеевидѣтельство по дѣламъ гражданскимъ (Р. Неііе, Т. ІТ і№ 1807). Тоже самое начало имѣли въ виду и составители проекта Уложенія 1845 г. Въ мотивахъ къ ИЗО ст. помянутаго Проекта значится: „какъ пока- занія, учиненныя предъ еудомъ даже и безъ присяги, могутъ быть при еужденіи дѣла пріемлемы въ уваженіе, то дабы судьи не были чрезъ лжи- выя сего рода показанія вводимы въ затрудненіе или и въ заблужденіе, надлежало, кажется, опредѣлить наказаніе, хотя и не столь строгое, за по- добные обманы"; — откуда ясно, что законодательство имѣло въ виду пре- слѣдовать какъ лжѳевидѣтельетво лишь вредную ложь, т. е. ложь, вводя- щую суды „въ затрудненіе или въ заблужденіе" относительно рѣшенія дѣла или по вопросу о тоиъ, кто правъ и кто виноватъ. Имѣемъ полное основа- ніѳ думать, что высказанный нами взглядъ раздѣляетея и Кассаціоннымъ Де- партаментомъ Сената: а) Сенатъ опредѣляетъ лжесвидѣтельство, какъ „умыш- ленно ѵіожное изложеніе свидѣтелемъ обстоятельствъ дѣла, о которых'^ онъ призванъ удостовѣрить передъ еудомъ" (1873 г. ]& 45, Цукермаиа). Откуда слѣдуетъ, что Сенатъ считаетъ лжесвидѣтельствомъ не всякую ложь свидѣтеля вообще, а лишь ложь, касающуюся обстоятельствъ еамаго дѣла; б) Сенатъ требуетъ, чтобы ложное показаніе имѣло связь съ тѣмъ дѣломъ, по которому оно дано. Въ касеаціонной жалобѣ своей Цукерманъ указывалъ, что для преступности лжесвидѣтельетва необходимо, чтобы свидѣтедьствуе- ЫІЯЯі!:?ь''ЧЩЗрц;і^^