b000002102

Ст. 942—944. 117 ставляетъ, каЕЪ-то правильно признается и французскою практикою (Е. Нёііе, Т. ІУ 1№ 1788 и 1789). Сводя во едино все сказанное выше по поводу сокрытія истины, мы получимъ слѣдующія общія правила касательно этого признака состава пре- ступленія: 1) отсутствіе завѣдомаго сокрытія истины равносильно отеут- ствію лжесвидѣтельства; 2) сокрытіе истины можетъ заключаться въ умол- таніи объ извѣстныхъ обстоятельствахъ, въ отзывѣ о невѣдѣнія ихъ, въ иекаженіи фактовъ дѣйствительныхъ или въ выдумкѣ фактовъ, неимѣвшихъ мѣста во время событія; 3) отказъ отъ евидѣтельства вообще или по дан- ному обстоятельству лжесвидѣтельствомъ почитаемъ быть не можетъ. П. Во вредъ правосудию. Свидѣтельское показаніе является од- нимъ изъ доЕа.зательствъ по дѣлу; свидѣтели только одинъ изъ видовъ су- дебныхъ доказательствъ; посему лжесвидѣтельство есть введеніе въ дѣло ложнаго доказательства, послѣдствіемъ коего можетъ быть неправоеудіе. От- сюда, естественно и логически, внтекаютъ слѣдующія основныя положѳнія: 1. Ложное показаніе должно быть нѳпремѣнно дано во вредъ правосудію, т. е. должно грозить вредомъ обвиненію или защитѣ, истцу или отвѣтчику; 2. Лжесвидѣтельетвомъ можетъ быть почитаема только ложь свидѣтеля о такихъ предиетахъ, фактахъ и обстоятельствахъ, которые могутъ служить на судѣ уликою или доказательствомъ; 3. Ложныя показанія подъ присягою о поведеніи, образѣ жизни и занятіяхъ обвиняемаго или вовсе не составляютъ ника- кого преступленія или же могутъ быть преелѣдуемы лишь но 945 ст., т. е. какъ лжесвидѣтельетво при повальныхъ обыскахъ; 4. Не можетъ быть преелѣдуемо какъ лжесвидѣтельство та- кое показаніе, ложь котораго относится къ такимъ подробностямъ, побочнымъ или стороннимъ обстоятельствамъ, которыя не состав- ляютъ ни доказательства, ни улики, въ особенности ежели эта ложь относится не къ дѣлу другаго, а къ личности или къ дѣй- ствіямъ самого свидѣтеля; 5. На практикѣ отличіе преступнаго лжесвидѣтельства отъ безвредной свидѣтельской лжи должно быть опредѣляемо на слѣ- дующемъ основаніи: при разрѣшеніи вопроса о преступности или ненрѳступноети свидѣтельской лжи, слѣдуетъ исходить изъ того предположенія, что при рѣшеніи данпаго дѣла былъ всего только одинъ свидѣтель и именно тотъ, который заподозрѣнъ въ ложномъ показаніи. За симъ, ежели та ложь, которую позволилъ себѣ сви- дѣтель, будучи принята за оенованіе при рѣшеніи дѣла, могла бы имѣть вредное вліяніе на исходъ процесса, то она должна быть почитаема преступнымъ лжесвидѣтельствомъ; ежели же, напротивъ того, данная ложь не могла бы послужить во вредъ обвиненію иди защитѣ, истцу или отвѣтчику, даже въ томъ случаѣ, когда бы судъ положилъ показаніе даннаго свидѣтеля въ оенованіе