b000002102

Ст. 942—944. 113 при слѣдствіи, почитается показаніеиъ, учиненнымъ на судѣ (тамъ же, ст. 317 прим.). Но если ложное показаніе, данное слѣдственной полидіи, подвергало наказанію, опре- дѣленному въ 943 ст. Уложенія, то нѣтъ достаточнаго основанія не распространять силу этой статьи на данное Судебному Слѣдователю ложное ноказаніе, которое не только можетъ повлечь за собою неправильное преданіе обвиняемаго суду или непра- вильное прекращеніе дѣла, но въ тѣхъ случаяхъ, когда письменное показаніе свидѣ- теля прочитывается на судѣ, можетъ быть причиною и несправедливаго приговора. Кромѣ того предварительное слѣдствіе производится Судебнымъ Слѣдователемъ (Уст. Угол. Суд. ст. 249), который считается члѳномъ Окружнаго Суда СУчр. Суд. Уст. ст. 79), а потому и въ этомъ отношеніи показашя, данныя слѣдователю, какъ члену суда должны считаться наравнѣ съ данными самому суду (1867 г. № 438, Дмитріева и Васильева). На основаніж всего вышеизложеннаго, мы приходимъ къ тому закію- ченію, что шримѣненія 942 — 944 ст. обусловливается лжесвядѣтѳльетвомъ передъ компетентною властью и что таковою властью сдѣдуетъ считать по нашему закону слѣдователя и судъ. § 5. Намѣреніе. Лжесвидѣтельство, подобно всякому сокрытію истины вообще, можетъ быть только умышленное, т. е. завѣдомо ложное (1871 г. Л» 458; 1873 й 45, Цукермана). Лжеевидѣтельство неосторожное или неосмотрительное есть свидѣтельство добродушное, добросовѣстное и, какъ таковое, ненаказуемо. Невѣдѣніе или заблужденіе (ошибка въ фактѣ) ииѣетъ своимъ посдѣдствіемъ уничтоженіе наказанія; посему лжесвидѣтельство неосторожное не должно быть вмѣняемо въ вину. Не слѣдуетъ упускать жзъ виду, что не только посторонній евидѣтель, но даже лицо, непосредственно заинтересованное преступленіемъ (обвиняемый и потерпѣвшій) могутъ очень легко забыть и перепутать факты, благодаря протеченію долгаго періода времени со дня событія, темнотѣ ночи и т. п. обстоятельетваиъ. Хотя же 942 — 944 ст. говорятъ просто о ложномъ показаніи, безъ указанія на признакъ умысла, но это молчаніе, не супі;ественное само по себѣ, восполняется поетановленіемъ 236 — 238 ст. о лжеприеягѣ, требуюш;ихъ для наказуемости сего преступ- ленія заранѣе обдуманнаго намѣрѳяія, или, по крайней мѣрѣ, умышленности дѣянія, т. е. завѣдомости лжи. По суш;еству прѳступлеяія и по буквальному смыслу законоположеній о лжесвидѣтельствѣ, за исключеніемъ случая подкупа (2 ч. 943 ст.) и желанія спасти близкое лжеевидѣтелю лицо (944 ст.) — вопросъ о цѣли лжесвидѣтельства безразличенъ. Такъ, Оенатомъ совершенно правильно приз- нано, что ложное показаніе, сдѣланное съ цѣлью скрыть преступленіе, есть лжесвидѣтельство, а не укрывательство того преступленія, по предмету кото- раго оно было дано (1868, ^Ё 578 Стряпчевскаго; 1873 г. ^У2 761, Гри- горьева). Таганцевъ, въ евоемъ изданіи Уложенія, выводить слѣдующій тезисъ (№ 1756) изъ рѣшенія Сената по дѣлу Нураева и Эмирова (1871 г. і№ 544): „ложное показаніе свидѣтеля о томъ, что ему нежзвѣстяо, кто еовер- шилъ преступленіе, составляѳтъ не лжѳсвидѣтельетво, а недонѳсеніе о прѳ- ГГОЛОВНОІ ПРАВО. 8