b000002099

Что черному моіу сказать я пню' Какъ «Данченко» рукой изображу я'' Какъ пНемировичъ» жестомъ объясню" Я сѣлъ за стодъ — благослови Создатель' Мечтательно взведя глаза свои къ окну, Изобразилъ понятіе «писатель», Водя перстомъ поспѣшно по сукну. Потомъ, чтобъ внѣшній видъ его представить, Сумѣлъ глазами весело сверкнуть, Съ улыбкой быстро бороду расправить И выпрямить по молодецки грудь. Чтобъ показать, что странствовалъ онъ много— Надѣлъ перчатки, шапку и пальто, Какъ будто длинная мнѣ предстоитъ дорога, Кивнулъ цейлонцу, крикнувъ «^ Ьіеп1;61'о Чернила взялъ, перо, раагладилъ баки, Да ка;^ъ пушусь по комнаіѣ скакать, Какъ будто бы за мной гнались собаки, — Разъ десять вдоль, да поперекъ разъ пять' Смотрѣлъ цейлонецъ молча въ изумленьи, Испуганно качая головой; Казалось — изучалъ онъ всѣ мои движенья, И вдругъ забылъ и кинулся за мной' Поймалъ меня на третьемъ поворотѣ. На стулъ меня насильно усадилъ (Уфъ' сколько силы въ этомъ идіотѣ') И долго чернымъ пальцемъ мнѣ грозилъ .. Хогѣлъ уйти я — нѣтъ' онъ не пускаетъ, Взялъ потихоньку со стола графинъ И голову водой мнѣ поливаетъ' Ну, думаю, пропалъ' Не справлюсь съ нимъ одинъ! Усталъ, затихъ и молча покорился Цейлонецъ отошелъ и мимо сталъ ходить, Рѣпіивъ, 410 я совсѣмъ уже смирился, Но глазомъ продолжалъ за мной слѣдить. Вдругь слышу я за дверью разговоры . О, Господи' вѣдь это вЬрно онъ' О, счастье' Отъ цейлонца буду я спасенъ И Данченку мои увидятъ взоры' Чего-жъ робѣю я' Открою смѣло дверь И, наконецъ, узнаю я теперь, Какого мнѣнья онъ о нашихъ русскихъ мамкахъ, О Нптцше, о блинахъ и объ испанскихъ замкахъ' Добилсй я того, чего я такъ желалъ' Все разспрошу, подробно все узнаю И славу интервьюера стяжаю' И съ мѣста я вскочилъ и къ двери подбѣжалъ... Р 5 Уясъ третій день, какъ я лежу въ кровати. . Компрессъ на шеѣ, шю кали бромати. И на яву Цейлонца вижу и во снѣ' . Да, комомъ интервью засѣло въ горлѣ мнѣ' Печально началъ я свою карьеру' Такъ пострадалъ, а что успѣлъ узнать' — Узналъ цейлонцевъ скверную манеру Гостямъ кашне и шубу подаваіь"» Тзффи. Два господина. Басня. Какой-то журналистъ Писалъ за разъ для двухъ вѣдомостей Различныхъ двухъ мастей- Въ однѣхъ народникъ онъ, въ другихъ онъ былъ марксистъ — Здѣсь пѣлъ про капиталъ во всемъ его величьи, Тамъ слезы лицъ о бѣдномъ мужичкѣ; Но, уличенъ въ іакомъ двуличьи И, получивъ отказъ Огь двухъ господъ заразъ, Повѣсился онъ съ горя на крючкѣ. На грустномъ семъ примѣрѣ Я вамъ благой совѣтъ подамъ. Нельзя служить двумъ господамъ , А надо— тремъ, по крайней мѣрѣ Возвращаясь кт. шестидесятымъ годамъ счи- таемъ необходимымъ вспомнить одного изъ юмо- рпстовъ, едва ли не самаго характернаго, пло- доврітаго и талантливаго — единственнаго въ своемъ родѣ — Д. И. Минаева, имя котораго знакомо всѣмъ и по сіе время, а экспромты и каламбуры, разсыпаемые имъ всюду, вспоми- наются и сейчасъ, особенно въ Петербурге, добрая половина котораго была съ нимъ зна- кома лично. Въ 8о-тыхъ годахъ можно ска- зать, что Д. И. Минаевъ былъ однимъ изь самыхъ популярныхъ людей въ Петербурге. Многіе изъ его стихотворешй, шутокъ, и эк- спромтовъ не могли по цензурнымъ условіямъ попасть въ свое время въ журналы и, много спустя, были напечатаны только въ сборни кахъ. Двуликій лирикъ. (Подраженіе А. Фету'* I. Чудная картина, Какъ ты мнѣ родпа Чахлая скотина, Хлѣба — ни зерна, Бѣлая равнина, Полная луна, Голосъ непоюды И блестящій снѣгъ Пропилъ всѣ доходы Сельскій человѣкъ Ахъ, прошли тѣ годы, Какъ крестьянъ я сѣкъ' II Шепотъ, робкое дыханье, «Трели соловья», Лошадей крестьянскихъ ржанье, Подъ окномъ — свинья, «Свѣтъ ночной, ночныя тѣни, «Тѣни безъ конца», Дремлетъ поваръ на ступени Главнаго крыльца, «Въ дымныхъ тучкахъ пурпуръ рози», Въ «людяхъ» страха нѣтъ . И глотаетъ злости слезы Крѣпостникъ — поэтъ. Ш. Жди яснаго на завтра дня. Стрижи мелькаютъ и звенятъ .. 17