м. в. ломоносовъ. 43 написано, насмѣхаться и въ ругательныхъ выраженіяхъ говорить объ ученыхъдѣлахъ. Вскорѣ послѣ ѳтого Ломоносовъ съ товарищами/ подъ предлогомъ осмотра печатей, вошли «съ немадымъбезстыдствомъ и дерзостью» въ ученую конференцію и своимъ шумнымъ поведеніемъ прервалиее. Эти поступки заставили академиковъ ліаловаться на Ломоносова и его товарищей въ коммиссію. Странно, что молодой адъюнктъ, когда коммиссія потребовала его къ отвѣту, «уклонился отъ дачи какихъ-бы то ни было отзывовъ, такъ что, несмотря на высокое положепіе въ тогдашнемъ обществѣ членовъ коммиссіи, они оказались безсильныии, чтобы заставить незнатнагониродомъ, низваніемъакадемичеекагоадъюнкта исполнить требованіе ихъ и притомъ—надо сознаться—законное. Объяснить это для тѣхъ временъ весьма необыкновенное явленіе теперь можно только чрезвычайными литературнымиуспѣхами Ломоносова при елисаветинскомъдворѣ» —говоритъ Пекарскій. Въ то самое время, когда коммиссія требовала нашего ученаго къ отвѣту, возвратилась въ Москву императрица Елизавета. Это возвращеніе Ломоносовъ воспѣлъ въ одѣ, которая теперь кажется чрезвычайно длинной и напыщеннойи которая въ то время возбудила всеобпцй восторгъ. Но даже и значите.иьно позже это новое произведеніе нашего поэта заставляло многихъ восторгаться чистотой и плавностью языка, изумляться выборомъ благородвыхъ и звучныхъ выраженій, движеніемъ страстейи т. д. Однако академикисталидѣйствовать рѣшительнѣе, не обращая вниманія на успѣхи поэта при дворѣ. 21 и затѣмъ 26 февраля 1743 года Ломоносовъ опять являлся въ академическія засѣданія, но ученые прямо ему заявили, что не желаютъ его видѣть въ своей средѣ до тѣхъ поръ, пока онъ не дастъ отзыва на представленія о немъ еще въ декабрѣ 1742 года. Но и это не произвело надлежащего впечатлѣнія на молодого адъюнкта, и 26 апрѣля онъ опять, на этотъ разъ подъ вліяніемъ винныхъ паровъ, ворвался въ залъ академическихъзасѣдапійи началъ съ того, что сдѣлалъ Бинцгеиму «непристойный знакъ изъ пальцевъ», затѣмъ направилсявъгеографическій департаиентъи разразился бранью на этого непонравившагося ему академика. Адъюнктъ Трюскотъ сталъ останавливать Ломоносова. Тотъ закричалъ на него: «ты-де что за человѣкъ? Ты-де адъюнктъ, кто тебя сдѣладъ? Шумахеръ!.. Говори со мною по латыни>. Трюскотъотказался, а Ломоносовъ продолліалъ: «ты-де дрянь, никуда не годишься и не достойно произведенъ!..» Бранныя слова посыпались по адресуШу-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4