44 жизнь ЗАМѢЧАТЕЛЬНЫХЪ ЛЮДЕЙ. махераи другихъ иноземцевъакадеміи^ а Винцгеймуобѣщалъ, если только тотъ произнесетъеще одно слово, поправить ему всѣ зубы. Къ нему онъ опять вернулся изъ географическаго департаментаи сталъ доказывать ему, что онъ и его товарищи не имѣли права не допускать его до академическихъ засѣданій, причемъ академикамъонъ далъ лестные эпитеты Ниікізіоііег и ВріІгЬиЬеп. Винцгеймъ заявилъ ему о своемъ намѣреніи занести все это въ протоколъ. Разбушевавшійся адъюнктъ отвѣтилъ съсознаніемъ собствепнагодостоинства: «Да, ]а, всЬгеіЬеп 8іе пиг; ісН ѵег8Іе§е зо ѵіеі \ѵіе еіп РгоГеззог ипй Ып еіп Ьааіезктсі *). Такое поведеніе вызвало вторичную жалобу академиковъ на безпокойнаго поэта. Но сколько разъ коммиссія не требовала Ломоносова для допроса, онъ не явился, отговариваясь тѣмъ, что коммиссія не имѣетъ падъ нимъ главной команды, что только Академіяможетъ требовать отъ него отвѣта. Члены коммиссіи, выведенные наконецъизъ терпѣнія такимъупорствомъ, постановили28 мая арестоватьадъюнкта и содержать его подъ карауломъ. Такъ и было поступлено,—на шему поэту пришлось отеидѣіь нѣсколько мѣсяцевъ. Изъ всѣхъ этихъ фактовъ видно, что Ломоносовъ въ то время относился къ дѣлу низверженія Шумахера и удаленія изъ Академіи иноземцевъ весьма несерьезно. На самого Нартова, предводителя бунтовщиковъ, онъ смотрѣлъ свысока, насмѣхался надъ нимъ и напрямикъотказывался отъисполненія егоприказаній. Существуетъ множество мелкихъфактовъ^ которые краснорѣчиво подтверждаютъ, что Ломоносовъ довольно равнодушно относился къ дѣлу Шумахера и не старался ни сплотить враговъ его, ни поддержать ихъ своей энергіею. Ясно, что нашъ ученый въ это время еще не составилъ себѣ опредѣленнаго взгляда на Академію и не выяснидъ причинъ ея бѣдственнаго положенія. Иноземцевъ онъ не любилъ, а страсть къ спиртнымънапиткамъи несдержанная молодость наталкивали его на всѣ эти буйства. Шумахеръ, на первыхъ порахъ не на шутку перетрусившій и чистосердечносознавшійся, что онъ бралъ изъ погребовъ Академіи «казенное французское и прочее вино въ домъ свой для домашняго своего расходу», отлично разсмотрѣлъ своихъ враговъ, и вѣроятно каждая штука, выкидываемаяЛомоносовымъ, доставлялаему искреннееудовольствіе. *) «Да, да пишите; я смыслю столько-же, сколько и профессоръ, а прптомъ я природный русскій!»
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4