п. и. Веінберга. я узналъ Якушкина въ 1850 году, еще бывши студентомъ харьковскаго университета. Якушішнъ въ это время преподавалъ русскую грамматику въ тамошнемъ уѣчдномъ училищѣ, и мнѣ до сихъ поръ памятна, по своей комичности, его фигура въ вицчундирномъ фракѣ. Собственно преподаваніе ему претило, какъ онъ говорилъ мнѣ, и онъ, вмѣстотого, чтобы учить дѣтеи правописанію, разсказывалъ имъ сказочки, побасенки и т. п. Это обстоятельство, въ связи съ полнымъ отсутствіемъ у него какого бы то ни было понятія о школьной дисциплинѣ и довольно безцеремоннымъ отношеніямъ еъ начальству, были причиной того, что онъ на этомъ мѣстѣ продержалса недолго —и прямо изъ вицмундира облачился въ сермяжный кафтанъ. Та беззаботность о своей внѣшности и обстановкѣ, которою онъ отличался въ послѣднее время, рѣзко кидалась въ глаза у^ке и тогда. Я помню впечатдѣніе, произведенное на меня, въ одинъ изъ визитовъ къ нему, видомъ его комнаты: на кровати, поверхъ грязнаго и довольно изорваннаго одѣяла (причемъ постель оставалась въ совершенно неубуавномъ видѣ) стоялъ изюманнні подсвѣчникъ съ сальной свѣчкой, а рядомъ —какой-то черепокъ, въ видѣ тарелки, съ чѣмъ-то въ родѣ колбасы; на столѣ —масса веякихъ бумагъ и книжекъ въ невообразимомъ безпорядкѣ, на нихъ —знаменитый впцмундпръ, свернутый комкомъ; посрединѣ комнаты, на полу — неописуемый сосудъ съ помоями и подъ столомъ —штофъ съ водкой; на полу и всюду соръ и грязь, о какихъ трудно себѣ представить. Всѣ эти подробности я помню очень живо —и тогда не могъ удержаться, чтобы не замѣтить хозяину о всемъ безобразіи этой обстановки; онъ разсердился и назвалъ меня «баричемъ». Ахозяйкаего комнаты жаловалась, что она уже силъ не имѣетъ убирать... Въ такой-же степени Якушкинъ бн.іъ беззаботенъ и въ другихъ жптеискихъ отношеніяхъ, напр., что касалось денежныхъ разсчетовъ, какъ .это покажетъ слѣдуют,ш случай.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4