с. и. Турбина. Какъ-то разъ ординарный профессоръхарьковскаго университетаНиквфоръ Дмитріевичъ Борисякъ, въ концѣ лѣта 1860 года, шелъ домой съ однимъ изъ своихъ знакомнхъ (капитаномъ генеральнаго штаба Сергѣемъ Ивановичемъ Турбинымъ; они жили въ одномъ домѣ); у воротъ етоялъ молодой дѣтина, единственная прислуга профессора. Парень какъ-то особенно осклабился и проговорилъ, съ сидьнымъ малорусскимъ акцентомъ: — А у насъ, НикифоръДмитріевичъ, гость есть, какой-то незнакомый, да такой чудной! — Чѣмъ чудной? — Да какъ же, посмотрите сами! Я такихъ съ роду не видывалъ. По одежѣ мужикъ-кацапъ, а сейчасъ видать, что баринъ. Еафтанъ мужицкій, сапоги стоптанные, а при очкахъ. Припіелъ, объ васъ пытается. Я говорю —дома нѣтъ, а онъ мнѣ: —«все одно!», да такъ въ передней и легъ на полъ, такъ и заснулъ. — Держу пари, что это Павелъ Ивановичъ Якушкинъ. Вы его знаете? обратился профессоръ къ капитану. —• Познакомились у покойника Стаховича; впрочемъ, я видалъ его еще прежде, когда онъ гдѣ-то у васъ учителъствовалъ... Да мы, кстати, земляки и сосѣди, я вѣдь тоже орловскій: овъ малоархангельсьій, а а ливенскій..... — Тѣмъ лучше. При входѣ въ небольшую квартиру Борисяка, представилась такая картина: въ довольно темной, узкой и небольшой передней, на голомъ полу, съ сумкою подъ головой, лежалъ человѣкъ съ окладисток> бородою и храпѣлъ во всю ивановскую. Вошли мы очень тихо, но спяш,ій что-то промычалъ и проснулся.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4