— хьш — Какъ гражданинъ, твердо знающи наши порядки, Явушкинъ, Лично отправился съ паспортомь въ часть. Это его и сгубило! Тамъ надзиратель, какъ строгій блюститель прогресса, Яавла Якушкина въ умыслѣ тайномъ слегка заподозривъ, Брови нахмурилъ, какъ Зевсъ, и такой разразился вдругъ рѣтаю: ■«Чертовь ты сынъ! ну, какой секретарь тн губернскій? По граду Ты среди бѣлаго дня ныньче шляешься въ платьѣ подобномъ: Гдѣ это видно, чтобы чиновниЕъ мундиръ свой дворянскій Нагло сшѣнилъ на поддевку? (Съ квартаіьнымъ вполнѣ мы согласны) Ты иль массонъ, или красный иль даже мармонсшй учитель. Думаешь, намъ неизвѣстно, кто это такіе мармоны? Нѣтъ, братъ, читалъ въ <Библіотекѣ> я—и недавно, узнавши Всю подноготную суть о проклятомъ расколѣ мармоновъ; Знаю, что въ разныя страны клѳвретовъ они иосылаютъ Съ толку сбивать простаковъ, и по рожѣ твоей эфіопской Вижу, что самъ ты мармонь и, стало, при тошъ, многоженецъ. Ну, отправляйся въ сибирку и жди тамъ себѣ приговора.^ Тш;етно несчастный Якушкинъ всѣми безсмертныжи клялся. Что не мармонъ онъ и даже совсѣмъ не женатый помѣщикъ, Тш;етно къ богамъ онъ взнвалъ, призывая на помощь Ѳемиду — Было отвѣтомъ ему столько словъ, энергичныхъ и бранаыхъ, Сколько не скажеіъ ихъ самъ становой въ день воскресный съ похмѣдья. И засадили Якушкина. Долго, онь долго томился Въ грязной сибиркѣ, гдѣ Ветхій Завѣтъ ареотантамъ читалъ онъ, — А просидѣлъ бы и дольше, когда бы: не самъ полицмейстеръ, Хоть подполковникъ, но ужь современнаго вѣка, любезно Самъ бы къ нему не явился съ ласков о-нѣжнымъ привѣтомъ: «Милый мой, рекъ онъ ему, я вижу, что вы россіянинъ. Паспортъ возьмите вы свой и ступайте, куда вамъ угодно»-. Павелъ Якушкинъ, поддевку одѣвши проворно, взявъ шапку, Тотчасъ хотѣлъ же уЬхать въ Москву по желѣзной дорогѣ, Но былъ вторично захваченъ и снова ужь въ томъ заподозрѣнъ. Что не мармонъ, а имамъ, онъ, бѣжавшій въ Россію съ Кавказа. Снова его заключили и вновь полипдаейстеръ любезный Черезъ недѣлю ему и билетъ возвратилъ и свободу. Будь остороженъ, читатель! Всегда брѣй себѣ бороду глаже И никогда не носи (если тн дворянинъ иль чиновнивъ) Русской ноддевки, —иначе злосчастная горькая участь Павла Якушкина, вѣрь мнѣ, тебя непремѣнно постигнетъ. Право, никто не повѣритъ, что ты титулярный совѣтникъ: Примутъ тебя за мармона, не то за имама Шамиля И перешлютъ, чего добраго, бѣднаго мужа въ Калугу! Въ томъ-же бО-мъ году, когда появились эти юмористическіе гекзаметры, я познакомился съ Якушкинымъ и встрѣчаіся съ нимъ въ развыхъ литературныхъ кружкахъ и редакціяхъ, но эти встрѣчи были короткая и случайвыя. Сошелся же я съ нимъ ближе года черезъ два, и мнѣ пришлось жить съ нимъ около трехъ недѣль подъ одною кровлей.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4