г„«і««і*І 1/] — 399 — разумѣется, нѣтъ, объ немъ даже и помину нѣтъ; выстроено только нѣсколько домишекъ, кажется, десятка полтора и цѣлая улица кабаковъ—не домовъ, въ которыіъ помѣщаются кабаки, а цѣлая улица въ рядъ выстроенвыхъ балагановъ, съ единственною цѣлію—помѣстить кабакъ. Я въ Калачѣ былъ въ началѣ апрѣдя, настоящаго движенія по Дону, Волгѣ и чугункѣ иежду ними еще не начиналось, но кабаки были совсѣмъ не пусты: чернорабочіе на судахъ стали прибывать, работы еще не отыскивалось, они и прохаживались по кабакамъ. — Эй! землячки! землячки! услыхали мы, проходя по этой кабацкой улицѣ:—-землячки!... Смотримъ, у кабака въ дверяхъ стоитъ напіъ новый знакомый, который хотѣлъ угощать моиіъ спутниковъ. — Землячки! поднесите стаканчикъ!... Надо было видѣть негодованіе моего спутника. Бъ ожиданш поѣзда въ Царицынъ, мы вернулись на станцію, гдѣ застали какого-то мѣщанина, родственника хозяина станціи. Мы скоро разговорились; оказалось, что онъ нанимался гурты гонять. О своемъ промыслѣ онъ ничего не моіъ сказать мнѣ, кажется, потому, что занимался своимъ дѣломъ не разсуждая, а такъ, по привычкѣ, я даже думаю, что онъ слыхалъ слова профессора И. И. Давыдова: «не надо знать, чтобы вѣрить; а надо вѣрить, чтобы знать». — Я думаю, трудно идти съ гуртомъ? сиросилъ я его, когда мы уже съ нимъ разговорились. — Еакъ не трудно!.. — И дождь и слякоть... — Да вотъ я вамъ скажу, начадъ онъ. — стоимъ мы около Сарепты. Только дождь, вьюга, а ужь ночь... Дѣло было осенью... Водки выпить— негдѣ: въ Сарептѣ дадутъ тебѣ въ окошечко стаканчикъ, а тамъ хоть ты издохни —ни за какія деньги ни капельки не дадутъ!... Какъ быть!?,. А надо выпить... Сѣлъ на лошадь, поѣхалъ въ Сарепту. Подъѣзжаю къ окошечку, гдѣ нѣмецъ водку продаетъ. Постучался въ оконце. Нѣнецъ отворнъ оконце. «Что надо?» спрашиваетъ. «Дай стаканчикъ водки» говорю. «Давай деньги». Я ему вь оконце подалъ деньги, а онъ мнѣ изъ оконца подалъ стаканчикъ. Быпилъ, ну сами знаете: въ такую пору, что сдѣлаетъ одинъ стаканчикъ? Просить у нѣмца —это, я знаю, все равно что воду .толочь,.. А выпить надо: продрогъ такъ, что бѣда!... Вотъ я отъѣхалъ на лошади лаженъ за пятнадцать, слѣзъ, привязалъ лошадь, а самъ пошелъ пѣшкомъ не къ оконцу, а къ воротамъ... Стучусь... «Что надо?» «Пустите, говорю, переночевать: весь перемерзъ»!../. Нѣмцы на этотъ счетъ народъ добрый, сейчасъ отперли, впустили. Я такъ, и такъ, говорю, перемерзъ, одолжите стаканчикъ. Взяли деньги, принесли станапчикъ. «Ложись, говорить, на печь, согрѣйся>. Дегъ я на печь, а самъ нарочно зубами ляскаю, будто дрожу... «Нельзя ли, говорю, почтенные, еще стаканчикъпринести?»—Нельзя, говорить иѣмцы: больше пить нехорошо. «Да я развѣ пить? Я хочу вы-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4