— 387 — чешь гни, хоть узломъ вяжи—все не сломится... Побѣжалъ Іуда-христоцродавецъ, побѣжалъ къ горькой осиночкѣ, къ самой молоденькой осиночкѣ. «Молодая осиночка—разумомъ глупешенька!» думаетъ Іуда... А Богъ-то на тіто?.. Вотъ про это и забылъ злодѣй!.. Ярибѣжалъ Іуда къ той осиночкѣ и повѣсился на горьконкой!.. Какъ вздрогнетъ осиночка!.. Какъ быть горьконьЕои!.. Божьяго слова не послышала... А разужоиъ-то глупешенька, и не соберегся съ своей памятью, что ей дѣлать? Только Господи и говорить: «Не бойся ты, горькая осина! Не съ злаго умыслу ты это надѣлала; не по злу, а но своему глупому разуму; тебѣ за это грѣха не будетъ; скинь съ себя Іуду-христонродавца»! Осина и скинула съ себя Іуду-христопродавца. Съ того то слова Божія осина и по теперь дрожнтъ: вотъ отчего... «Прими дубъ на себя Іуду-христопродавца»! сказалъ Господи. Дубъ и прияядъ на себя Іуду-христопродавца; и грѣха тутъ дубу нѣтъ: принялъ на себя дубъ Іуду по слову Божію. Оттого то у дуба вѣтьи такія крѣпкія; да и весь дубъ такой крѣпкій, да твердый: крѣпче дуба на свѣтѣ дерева нѣтъ... одно -только и есть крѣдче; это купарисово дерево... — Это же деревоотчегокрѣпко? спросилъя, когда замолчалъразсказчикъ. — Изъ купарисова древа крестъ на Христа дѣлали, на кударйсовомъ древѣ иконы святыя пишутъ, оттого купарисово древо и крѣпче всѣхъ крѣпче всѣхъ, крѣпче самаго дуба... — Этого я прежде не слыхалъ... — Всякому своя причта есть!.. Всякому своя, говорю я тебѣ!.. Всякому ^ылію своя причина. — Неужто всякому былію? ^ — Всякому, какъ есть! Я вспомнилъ давно слышанный мною разсказъ про гречку, и тогда мною незаписанный. — А гречкѣ какая причина? спросилъ я, думая не повторить ли мнѣ хозяинъ разсказа яро гречку. — Гречка... гречкѣ причина крупиничка. — Еакъ крупиничка? — А такъ крупиничка... отъ крупинички и гречка по нашей землѣ пошла, все это отъ этой крупинички. — А давно пошла отъ этой крушшички гречка по нашей землѣ? — Да съ самой той крупинички... Жила на Руси дѣвушка ужъ такая раскрасавица, что и сказать нельзя!.. И боюбоязный человѣкъ была эта дѣвушка! Старики еще разсказывали нашимъ старикамъ, а тѣ старикисами слышали отъ своихъ стариковъ, эта-то дѣвушка ни одной службы Божіей не прогуливала; и не чтобы аъ праздникъ большой, въ воскресенье что ли, а такъ кажедень, кажедень къ заутренѣ, къ обѣднѣ, къ вечернѣ, а есть всеночная, и ко всеночпой сходитъ! Сказано, богомольный человѣкъ была... Жила эта дѣвушка съ своими родителями, съ своишъ отцомъ матерью, всему роду своему, племени только славу клала... Только за ея добродѣтель, чтоли, 25*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4