— 224 — Причалили мы къ тому жѣсту, откуда поѣхалж, мой дядя заднимъ концомъ весда досталъ кнейку, т. е. сѣтку, навязанную на обручи, и стадъ перекладывать рыбу изъ лодки къ кнею, цотомъ вынулъ тѣмъ же веслѳмъ другую кнею и туда перрдожилъ раковъ. Я хотѣлъ купить у него раковъ, но онъ не продалъ, пригласилъ къ себѣ, и когда я согласился, досталъ опять обѣ кнеи, изъ одной отобралъ налимовъ съ десятокъ, а изъ другой раковъ съ сотню, положилъ въ шапку и мы отправились къ нему въ домъ. — Попробуй, братъ, нашей рыбки; попробуй, изъ Волхова рыба слаще озерной: тамъ грѣха много, кажинныйватйшанъ съ нечистою силою знается Пришли. Хозяинъ отдалъ хозяйкѣ и рыбу и раковъ варить, а я послалъ за водкой. — При покойникѣ Фотіѣ все было лучше: вотъ кабакъ, и тотъ былъ умеръ Фотій—кабакъ снесли. Принесли водки, уха поспѣла, и мы сѣли обѣдать втроемъ: хозяинъ съ хозяйкой, да я. Послѣ обѣда старуха начала разсказывать про чудеса. — Вотъ у моего хозяина, говорила она: есть сестра, и теперь жива, выдали ее замужъ, да на свадьбѣ-то ихъ и испортили. Покажись молодому, будто молодая до него гуляла, онъ ее и поколотнлъ. Ну, ничего, отошла свадьба; стали они жить вдвоеиъ. Какъ-тодько мужъ придетъ домой обѣдать, —жена кричать, а мужъ ее бить. Кажинный день жена кричала, а мужъ ее билъ. Спасибо, пржшедъ добрый человѣкъ, въ три дня все покончидънадъ дверьми было ввернуто пѣтунье *) перо, въ полу (а полъ былъ изъ барочнаго лѣсу) вынули изъ дырки —гвоздемъ было заколочено —волосья, уголь и соль. Выкинулъ онъ эту дрянь, да не велѣлъ мужу жену колотить, все и прошло. Жена первый день покричала-таки, на другой поменьше, а на третій и кричать перестала. Пообѣдавъ, я пошелъ къ Волхову: попавшагося мнѣ ловца я попросилъ перевезти меня на ту сторону. — Отъ чего у васъ Волховъ не мерзнетъ? спросилъ я своего перевозчика — А вотъ отъ чего, сталъ говорить тотъ, переставъ гресть весломъ' Еще за нашихъ дѣдовъ, еще Питеръ былъ не подъ нашимъ вдадѣніемъ, былъ царь Грозный, Иванъ Васильевичъ. Пріѣхадъ царь Грозный въ Новго родъ, пошелъ кь Софш къ обѣднѣ. Стоитъ Иванъ царь. Богу молится; только глядитъ —за иконой бумага видится. Онъ взялъ ту бумагу, и распалился гнѣвомъ' А ту бумагу полояшди по насердкамъ духовники, а какая та была бумага, никто не знаетъ. Какъ распалился Грозный царь—и велѣлъ народъ рыть въ Волховъ; царь Иванъ сталъ на башню, что на берегу надѣво, какъ отъ сада идешь на ту сторону; стадъ Грозный на башню, стали народъ въ Волховъ рыть: возьмутъ двухъ, сложатъ спина съ спиной, руки свяяутъ, да такъ въ воду и бросятъ; какъ въ воду—такъ и на дно. Нарыли народу на 12 верстъ; тамъ народъ остановился, нейдетъ дальше, нельзя Грозному народу больше рыть! Посладъ онъ посмотрѣть за 12 верстъ вершниковъ—отъ *) Т. е. ііѣтушье. Авт.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4