— 217 — я одинъ ни за что не попалъ. Надо было обойти кругомъ весь монастырь, пройдти бани, разный службы, и проч. Гостинница состоитъ изъ двухъ половинъ—мужской и женской. Мужская—довольно большая комната, съ чугунного и русскою печью; кругомъ широкія лавки, у передняго угла столъ, посреди виситъ ночникъ; перегородкой отгороженъ небольшой чуданъ—келья иовара. Когда мы вошли въ гостинницу, тамъ было человѣкъ 10—12 богоіольцевъ и богомоіокъ, или какъ здѣсь говорить, странныхъи странницъ. Послѣ почти четырехъ-часовой службы всѣ устали и сидѣли молча около 10 иинутъ. Потомъ разговорились. Поваръ, парень лѣтъ 25, въ подрясникѣ и монашеской шапкѣ, обратись ко мнѣ, спросилъ: «Откуда, рабъ Божій?»— ІІЗЪ Москвы почтеннѣйшій.—«Доброе дѣло, рабъ Божіі, задумалъ доброе дѣло!»—«А ты, рабъ Божій, откуда?» спросилъ онъ другаго. —Я-то? —-«Ну да, ты откуда?»—Мы дальніе. —«А сколь далеко?>—Да изъ за Чудова, Новгородской губерніи. —«Ну,это еще не гораздо далеко, верстъ 70!» —<А, долбежники! подхватилъ тверской мѣщанинъ: долбежники!»^—^Отъ чего же долбежники? спросилъ я. —«Еакь отъ чего! Можетъ-быть ты слышалъ: еще за нашихъ дѣдовъ былъ царемъ Иванъ Васильевичъ Грозный, слышалъ?»— Слыіалъ. —«Ну, такъ вотъ этотъ самый Иванъ Васильевичъ Грозный долбешкой гонялъ новгородцевъ въ Волховъ топить'»—За что же онъ ихъ топилъ?—«А этого я тебѣ сказать не могу. Вѣрно какую ни на есть огрубность сдѣлали.>—А ты откуда? спросилъ московскіі мѣщанинъ, приведшій меня въ гостяяницу, очень благообразный жужикъ, лѣтъ подъ пятьдесятъ:— ты откуда? спросилъ онъ отставнаго солдата—Мы недальніе: всего версть за двадцать отсюда.—«Богу пришелъ потрудиться?» продолжалъ москвичъ.— Яѣтъ, не хочу грѣшитъ; дѣло есть въ Новѣгородѣ; такъ я нонче переночую въ морастырѣ, завтра пораньше сбѣгаю въ городъ, подамъ просьбу а къ обѣду опять въ морастырь.—«Какую просьбу?»—Да вотъ какую.- мы сперва наперво были люди господскіе. Господа отдали меня, и служилъ я, мои родненьки, Богу и великому Государю ровно 27 годочковъ. А какъ пошедъ на службу, осталась у меня жена (годокъ только съ ней и пожилъ), осталась жена, да грудной мальчикъ. Прихожу въ-чистую, а сынъ прежъ меня приходилъ по желтому билету *) и опять ушелъ: его тоже въ солдаты отдали, остались и у него двое дѣточекъ. Чѣмъ кормиться, чѣмъ питаться?.. Всѣ на него жалобно взглянули, послышались въ разныхъ углахъ вздохи. Многіе перекрестились со словами: ^—«Господи, Боже мой! Господи помилуй!» Пока мы балякали, поваръ, надѣвши фартукъ, поставилъ на столъ ведро квасу, къ которому и стали подходить: сперва одинъ, нѣсколько погодя другой. Поваръ поставилъ ближе къ переднемууглу чашку щей. Всѣ, помолясь Богу и умывши руки изъ висѣвшаго тутъ же рукомойника, сѣлк за столъ, мужчины въ переднемъ углу, женщины съ краю. Поваръ поставилъ корзинку съ ложками, всякъ сталъ брать себѣ ложку. Замѣчу мимоходомъ: богомольцы брали какую попало, только москвичъ одну ложку взялъ съряду, *) Т. е. въ безсрочиый оіпусвъ. Лет.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4