— 211 зеиля раздѣляется на выти, на каждую выть полагается 12 душъ, на каждую выть высѣваютъ 12 четвериковъ. Случаются урожаи самъ-десять, а средніе самъ-4, самъ-5. Кромѣ того занимаются ловлею рыбы: ловить мережами начинаютъ еъ полнаго разлива до Николы, а потомъ со Спаса —пока вода станетъ. Рыба водится слѣдующая: щука, язь, окунь, сопа, плотнякъ (плотва), <у самую Миколу лещь съ икрой», налимъ. изрѣдка судакъ и сигн. Весною, по рѣкѣ ставятъ заколы: на 20 верстахъ заколовъ 15 ставится. А на заводяхъ у устья заколы эти ставятъ поперегъ рѣки, выбирая гдѣ мельче, изъ лучинокъ, т. е. изъ досчечекъ пальца въ 2—3 толщиною. Эти лучины перепутываютъ мочалой изъ старыхъ кулей или чѣмъ придется. Лучины привязываются одна къ другой какъ можно ближе, чтобъ рыба не могла проідти, когда же вода станетъ сбывать, рыба начнетъ сваливаться къ низу, къ самому заколу. Тоже одинъ изъ главнѣйніихъ здѣсь промысловъ составляетъ извозничество. Во время послѣднеі войны здѣшніе извощики выѣзжали на 400 и болѣе подводахъ (по 3 подводы на человѣка, стало быть ^олѣе 100 извощиковъ). Другими ремеслами они стыдятся заниматься: топоръ взять въ руки ни за что! Въ послѣднее время выучились человѣкъ 18 портняжничать, а прежде ѣздили сюда портные ярославскіе. Долго я сидѣлъ у почтеннаго Василія Васильевича. Надо правду сказать, что рѣдко отыщется такой крестьянинъ: онъ образованъ, и я видѣлъ у него исторію Карамзина и Энциклопедическій Лексиконъ Онъ ихъ читаеть толкомъ и при всемъ томъ аюбйтъ свое крестьянство, и живетъ, какъ онъ выразился: <по закону Божш, какъ Богъ велѣлъ». Когда я ему объявилъ —за чѣмъ я хожу, —онъ съ разу понялъ и обѣщалъ помогать. Отъ него я пошелъ домой. У моего хозяина, который и бѣднѣе и грубѣе Василья Васильевича, были гости—его племянница, изволите видѣть, отдана замужъ за нѣмца. Такъ эта пара, по жаловала къ «дяденькѣ», и они всѣ трое пировали и кутили. Не вдругъ счекнувъ, въ чемъ дѣло, и не зная гостей, я присѣлъ къ нимъ. Барыня сейчасъ со мной заговорила: <Какъ здѣсь дурно проводить святки; никакихъ такихъ хорошихъ удовольствій не дѣлаютъ. Вотъ у насъ въ Сольцѣ, это можно чести приписать! Сдѣлаютъ вамъ лодку!!...» —«Врешь, дура, лодку какъ есть и съ мачтой поставятъ на полоза!» обозвался дяденька русской нЬики. «Ну и Еыходитъ сдѣлаютъ! Запрягутъ лошадей, да такъ и катаютъ! А въ Новгородѣ!...» Я оставилъ ихъ, замѣтилъ въ книжку все слышанное и видѣнное, да и легъ спать. Я думалъ, что день мой кончился; нѣтъ: только что я заснулъ, Пришелъ отъ становаго пристава разсыльный, разбудилъ меня и просилъ, впрочемъ очень вѣжливо, пожаловать къ становому. Я подумалъ-подумалъи пошелъ: онъ отъ меня стоялъ черезъ нѣсколько дворовъ. Прихожу. Этотъ почтенный господинъ сидитъ въ халатѣ и пьетъ луншъ съ какимъ-то торговымъ мужиЕомъ (какъ послѣ я узналъ, отцомъ той, которая вышла за нѣмца). «Почему вы, милостивый государь, не явились ко мнѣ сейчасъпо прибытіи въ Яиъ-Мшагу?»—«Да ежели позволите вамъ сказать откровенно,—отвѣчалъ я: не ииѣлъ ни желанія, ни охоты, ни надобности>.—«Я все-таки начальникъ, 14*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4